Запахи моих воспоминаний: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И это на всю жизнь стало частью тайных запахов моего безмолвия.

Тот мерзкий мужлан с корабля не ограничился просто изнасилованием, он еще рассказал об этом двум своим дружкам. И вот однажды вечером, когда я прогуливался, обуреваемый всякими дурными мыслями, я встретил их втроем. Его дружки издали смотрели на меня, посмеиваясь, и, пока он удалялся от места, пошли мне навстречу. «Привет!». Я не ответил. Меня охватил страх. «Ну и!..» продолжали они с угрожающей интонацией и дали мне понять, что я должен быть с ними также расположен, как прежде с их товарищем.

И я пошел с ними. Из страха я пошел с ними. Они привели меня на пляж. Один из них сунул мне свой член в рот, а другой, стоя, смотрел на нас и мастурбировал. Я пытался уловить запах моря, представить, что кто-то ласкает меня, почувствовать чью-нибудь руку, что с нежностью сжимает мою.

Опять у меня не получалось взлететь, потому что хрипение этих двух гадких существ заглушали все мои мечты.

Куда же подевались мои мечты? Их перечеркнули та злость, то низкое и жестокое надругательство над моим юным телом.

Возможно ли, чтобы все принимали мою потребность в любви за желание секса? Я был ребенком, которого они постепенно убивали, они крали по кусочку от моего естества каждый раз, когда их руки касались моего тела, они пожирали мою душу своими дурнопахнущими и слюнявыми глотками. Я закрывал глаза и открывал их в надежде, что больше не увижу их, но они были там, они по очереди мастурбировали, неотрывно наблюдая за мной.

Я опять зажмурился. И не знаю, на сколько времени. В конце концов, когда я с чувством невероятного облегчения открыл глаза, то увидел перед собой только море: эти двое уже ушли.

Я поднял брюки: они все были перепачканы в сперме. Я вернулся домой совершенно спокойный. Я прекрасно знал, что никто не обратит внимания ни на меня, ни на эти брюки.

Я не хотел больше ходить по пляжу и продавать кокосы, мне было страшно. Но я даже не мог объяснить, почему. Поэтому под напором мужа сестры, который всем заправлял, я был вынужден вернуться с корзиной за плечами в тот мир мужчин, таких нежных со своими женами и детьми днем и таких развратных по ночам. Почему? Почему все это происходит всегда и только со мной? — мучился я этим вопросом. Сейчас-то я знаю, что много других детей подвергались и продолжают подвергаться насилию.

Но раньше ни у кого не хватало смелости говорить об этом, заявлять во всеуслышание, поэтому дети, мы, дети!, становились жертвами мужчин, которые оставались безнаказанными.

Скрывать, надо было скрывать и молчать, как будто бы изнасилованный ребенок был виновен в этом надругательстве над собой. Сколько детей, как я, оказались в руках бессовестных мужчин, которые перечеркнули их мечты, надежды, которые замарали то, что должно было стать самым прекрасным и беззаботным периодом в нашей жизни. И сколько из них не смогли справиться с этим и, в свою очередь, превратились в злых и бессовестных. Я — нет. Сейчас с еще большим желанием, чем вчера, я ищу любви.

Любовь, исполненная нежности, заботы. никакое насилие не могло дать ничего подобного. Счастье встречи, вместе в постели, лаская друг друга, а среди ночи спросонья искать и убеждаться, да, твой мужчина здесь, рядом, он не бросил тебя, перепачканного спермой, после того, как дал выход всем своим извращениям, нет, он тут, целует твои закрытые сонные глаза.

И мечтать о наслаждении, потеряться в любовных играх, и больше никакого насилия.

И, наконец, почувствовать теплый запах тела.

Когда же, наконец, кончилось лето, я вернулся в Неаполь. Я стал искать новую работу, но это оказалось непросто. Я был безработным, без денег. Но все это было ерундой по сравнению с тем, что меня ожидало.

Мой зять в разговоре с отцом упомянул о мужчине из Фольксвагена, и они вынудили меня пойти с ними к врачу. У меня не было ни малейшего желания, чтобы меня кто-нибудь осматривал, я не этого хотел. Но я не мог долго сопротивляться. И так я оказался прямо под убийственным взглядом этого «Доктора». Он начал крутить меня, повторяя: «Ну, с этим парнишкой все нормально!». У меня был взгляд, теряющийся в пустоте. «Приспусти брюки!» скомандовал он. Бедняга! Он даже отдаленно не мог себе представить, какое количество мужчин просили меня об этом же, правда, с другими намерениями. А самое печальное, что я не знал, сколько еще раз мне придется услышать такую же просьбу.

Доктор стал осматривать мои гениталии, непрестанно повторяя: «Нормально. Все нормально!». Он попросил повернуться. Бесполезно объяснять вам, какой была его реакция. Я натянул брюки и покинул кабинет, оставив отца и зятя наедине с доктором. Они недолго поговорили и, когда они вышли, отец направился ко мне с невероятной нежностью в глазах, которой я прежде никогда не замечал в нем.

Мой зять тоже повел себя крайне заботливо. Мы вернулись домой. По дороге в моей голове пульсировало только одно слово: «Нормально! Нормально!». Что нормально? Что значит «Нормально»? И кто решает, что нормально, а что нет? Мне надо было уже в который раз преодолеть это насилие, забыть об этом новом унижении. Мне удалось сделать это, вновь закрывшись в самом себе, не оставляя больше места ничему и никому. Только моей боли.

Я возобновил поиски работы. Я нашел место рассыльного, и я опять садился в машины к незнакомцам. Когда они подъезжали, какая-то часть меня пыталась уйти, отказаться; но другая — более сильная и в то же время очень слабая — подталкивала меня открыть дверцу и устроиться рядом с этими мужчинами, так похожими один на другого, абсолютно одинаковыми.

Я нашел внутри себя силы противостоять этому. В глубине души я желал «нормальной» жизни, я не мог позволять «овладевать» мной этим мужчинам, что в итоге, получив свое удовлетворение, оставляли меня в одиночестве и унынии. Я начал ходить на дискотеки, ухаживать за девчонками, тусоваться в компании ровесников.

Мы собирались по выходным, организовывали разные вылазки; в общем, это была жизнь обычного тинэйджера, о которой я так мечтал.

Однажды в воскресенье Раффаэле «большой нос» (даже не буду объяснять вам, почему мы дали ему такую кличку) позвал меня на дискотеку, где я никогда не был. Я согласился.

По дороге туда он предупредил меня, что хозяин дискотеки — «гомик». В ответ я лишь ухмыльнулся. Наконец мы пришли. В то время еще не было никаких ди-джеев, никто не танцевал под микшированную музыку, никто не искал бешеного ритма ударов. Мы танцевали под живую музыку: гитары, бас-гитары и ударные. Этот было время рока в чистом виде, того, что играли «Led Zeppelin», «Deep Purple». Ребята из группы, что выступала в тот вечер, были последователями Роберта Планта, с длинными волнистыми волосами и пупком наружу. На ногах у них были ботинки на огромных платформах и брюки-клеш, а-ля «ноги слона».

Меня потрясли те ребята, их провокационная манера двигаться. Это было для меня в новинку, и я на самом деле находился под впечатлением. На кассе, за стойкой, отрывал билеты сам хозяин, «гомик», как назвал его Раффаэле. Он сразу нацелился на меня, как настоящий охотник берет на мушку перепелку, чтобы пристрелить ее. А я был очень доступной перепелкой, готовой стать жертвой, и на самом деле ему не стоило особых усилий назначить мне свидание. В понедельник в условленный час я оказался у него дома. Мы занялись любовью. А самое главное: я в него влюбился.

И это было огромной ошибкой. Я влюбился в козла, который каждый день менял мальчиков, и я был лишь одним из его коллекции. Я сходил по нему с ума, до той степени, что уже не скрывал своих чувств. И таким образом до моего отца дошли слухи.

Однажды вечером, когда я пробирался сквозь дымовую завесу дискотеки, я увидел его перед собой. У него в глазах стояли слезы, он умолял меня оставить это место и этого мужчину и вернуться домой. Я не сжалился над ним и не захотел даже слушать. Я сказал «нет». Его ответ был обжигающе сильным — прямо мне по лицу. Я только видел, как он растворяется в той же дымовой завесе, из которой появился я. Только после вмешательства моего деда я смог вернуться домой.

Но все равно я продолжал ходить туда в тайне. Вечером, пользуясь отсутствием отца, я выкрадывал у него из кармана пиджака блокнот с расписанием, сменами и районами его работы. Так я мог избегать неприятных неожиданных встреч. Однажды охотник спросил, не хочу ли я составить компанию одному его другу. Я был потрясен. Как мог он сделать мне подобное предложение? Попросить об этом меня, меня, который так любил его? Меня охватило желание выругаться, высказать ему все свое отвращение; но вместо этого я согласился. Я согласился из чувства мести, потому что хотел дать ему понять, что он ничего для меня не значил, что я не любил его. Я пошел за его другом. Армандо. Но мы были вместе недолго, он почти не притронулся ко мне, как будто бы боялся осквернить мое детское тело. Он даже не догадывался, сколько мужчин, в отличие от него, не постыдились сделать этого. Я ушел в раздражении, почти что в бешенстве, и пообещал себе, что никогда больше с ним не увижусь. Но я все время думал об Армандо и о том уважении, с которым он отнесся ко мне, к моему телу и душе. И вот в один день я решил навестить его. Я нашел его в окружении ребят, они смеялись, шутили. Видеть его в компании этих типов было словно ударом по сердцу; я развернулся, чтобы покинуть это место.

Армандо увидел меня и, оставив их в стороне, догнал и схватил за плечо.

«Не хочешь прогуляться?» спросил он меня со всей своей вежливостью. Я улыбнулся и согласился. Я говорил «да» стольким грубым неотесанным мужланам. Как я мог отказаться от столь любезного приглашения? Он тоже постепенно стал мне открываться, рассказывать свою историю, историю, полную лжи.

Он был женат. Мы проговорили весь вечер и всю ночь. Мы проговорили с ним пять долгих прекрасных насыщенных лет. Пять лет, прожитых в трудностях, страхах быть раскрытыми, в угрозах, в мщении. Пять лет страданий и пыток, преодоления и смирения, окончательного и безмятежного. Пять лет совершенствования, пять лет большой и сильной любви. Он снял квартиру в центре города и попросил меня переехать к нему жить. Но я не согласился: я был несовершеннолетним, он женат и с ребенком, а мой отец устроил бы грандиозный скандал. Скрепя сердцем я должен был отказаться, и я сделал это во имя любви. Я не хотел разрушить его семью, я не хотел, чтобы его жена, сын и все родственники пригвоздили бы его к позорному столбу, я не хотел, чтобы его обижали. Нет, он не заслуживал этого. Именно он не заслуживал этого. Пять лет, прожитых с ним, были самыми прекрасными годами моей жизни; а наша любовь — такой большой и сильной. А когда чувство такое мощное и искреннее, то, когда уходить страсть, оно вдруг перерастает в братскую любовь, в некую общность, в надежный тыл за спиной, на который ты можешь положиться, когда тебе грустно или некуда больше идти.