Цена предательства (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Краем глаза я вижу, что прохожие останавливаются, смеются, комментируют происходящее. Я попыталась поднять ардорца.

— Вставай, любимый! — умоляла я Рема шепотом. — Надо идти или мы погибнем. Давай же. ВСТАВАЙ!

Я с замиранием сердца вижу, что какой-то мужчина подходит к нам. Мы пропали! Мужчина подхватывает Рема и помогает мне поднять его. Я слышу, что ардорец глухо, заплетающимся языком, затягивает пьяную песню, мужчина с пониманием усмехается. Я благодарю его, мы продолжаем наш путь. Шаг, еще один. Ушли с улицы, лес еще ближе. Стон. Не поняла — мой или его…

— Потерпи… ещё немножечко…, - сказала я нам обоим.

Создатели, это была самая плохая ночь в моей жизни. Худшая из всех.

И вот мы снова двинулись вперед. Сознание мое мутилось, проваливаясь в черную бездну. Иногда мне чудилось, что все это страшный сон, и в моем сне Рем идет по раскаленному докрасна железу, а я заставляю его продолжать идти. Не помню, но почему то это важно — продолжать идти… Ардорец еле переставляет бессильные ноги, с каждым шагом все больше заваливаясь на моё плечо. До леса ему точно не дойти. Ещё чуть, и рухнет уже безвозвратно. К счастью мы идем по темным переулкам, окруженные самыми бедными, полуразволившимися домами.

Голова пошла у меня кругом, в глазах заплясали вспышки огней, когда от внезапного приступа слабости я споткнулась, упала и покатилась по земле. Рем тоже не удержался. Его колени подломились и, обмякнув, он боком упал на грязную дорогу в переулке. Я не смогла встать сразу. Мне пришлось опереться руками, чтобы встать на колени и потом подождать, пока придут силы. Наконец, шатаясь, я встала на ноги. Наклонилась к Рему, сознание погасло в нём. Нет, мне не дотащить его до леса, я сама уже мало что разумела сквозь непосильную усталость. Мне так хотелось лечь, закрыть глаза и сразу же уснуть. В то же время я знала, что стоит мне только уснуть, как кошмар вернется, ему снова придется вернуться в пыточную императора. До леса осталось пройти только две пустынный улицы. Оглянулась — вокруг ни души. Тогда я взяла ардорца за руку и потянула его волоком к лесу. Я проковыляла ещё полных девять шагов, упала, встала на колени, снова потянула огромное тело ардорца.

Пошел дождик, сначала казалось, что вот-вот он пройдет и на небе расчистит, но вслед за непродолжительной остановкой припустил дождик еще сильнее. Напитанная дождем дорога уже не принимала в себя воды, и ручьи текли по колеям. Я ползла, оглядываясь по сторонам, считая шаги по три, и загибала на пальцах. Обращаясь к дождю, я приговаривала:

— Ну-ка, ну-ка, еще, еще наддай.

Перед нами темное. Мы уже миновали последние дома. Ползу по грязи, тяну Рема, его голова безвольно прыгает по неровным бороздам. Может он уже умер…Я сделала это. Пследним рывком я втянула ардорца под защиту деревьев. Надо торопиться. Я должна оставить Рема здесь и пойти к хозяину за лошадью и повозкой.

Я гоню лошадь по темной дороге сквозь ночь. Наша повозка была снабжена крышей-тентом, защищающей Рема и поклажу от дождя. Колеса повозки подпрыгивают, гремят по мощеной дороге, голова Рема бессильно подпрыгивает в такт подпрыгивающей повозке. Я с тревогой оглядываюсь. Погони нет. Сколько у нас времени. Несколько часов или минут. Мы грязные, замерзшие и насквозь мокрые. Но нет времени на то, чтобы переодеться, я чувствую как наши минуты ускользают как песок сквозь пальцы. Я знаю, что поиски уже начались. Многочисленные отряды солдат прочесывают окрестности. Останавливают обозы, осматривают повозки. В течение одного дня будут блокированы все дороги и перевалы.

Мы мчались дальше. То была странная ночь. Прошлое и будущее, казалось, рухнули в пропасть, и мы очутились на какой-то высокой узкой грани, окруженной туманом и облаками — а по обе стороны страшные, смертельные обрывы.

Дорога шла то лесом, то открытыми полями.

Мы неслись по главному имперскому Тракту. Строительство тракта начал мой дедушка Хруст II, в исторических аналах Креландии он всегда слыл слыбым императором так как не смог присоединить ни одну новую территорию, за тридцать четыре года своего правления он не участвовал ни в одной войне. Зато построил великий тракт. Четыре огромные мощеные дороги расходились от Миронии в разные стороны. Не задумываясь долго их назвали по четырем сторонам света. Лабиринт вывел нас к югу от имперского дворца, так что мы сейчас ехали по Южному Великому Тракту.

Тракт пролегал через леса и поля, пресекал полноводные, равнинные реки — старый-престарый, самый старый в Креландии, в этом, южном, направлении его использовали как почтовый и торговый тракт. Он соединял Креландию с Южным морем. Он, как хлеб, разрезал города пополам ножом главной улицы, а через села пролетал не оборачиваясь, раскидав далеко позади шпалерами выстроившиеся дома, или выгнув их дугой или крюком внезапного поворота.

Проносились по Южному тракту почтовые тройки. Тянулись в сторону Креландии обозы с кофем, чаями, хлебом и тканями, заморскими диковинными товарами и конечно, рабами. В другую сторону — железо и медь, лес и золото.

Северный имперский тракт — построенный самым последним, вел в Ардор, Рейтор и Эльдорану. Непрерывно шли по нему войска с орудиями, а в другую — нескончаемые обозы с драгоценными камнями из Ардора, прогоняли под конвоем пешие партии ардорских пленников.

Южный тракт жил одной семьей. Знались и роднились здесь город с городом, селенье с селеньем. В Ходатске — самом большой городе в южной Креландии, находящемся на пересечении Южного Тракта с окружной Заротской дорогой, соединяющей Великие Имперские Южный и Западный Тракты, были всевозможные постоялые дворы, мастерские, подсобные долгой дороге, игорные заведения. Огромное количество трактиров, гостиниц, шумных южных рынков, многочисленных лавок и публичных домов предоставляло свои услуги многочисленным путешественникам и обозам, следующим по тракту. Вдоль трактов мыкала голытьба, нищие и попрошайки искали свой шанс получить подаяние, украсть монетку. На одиноких путников нападали разбойники. Люди болели, мерли, убивали друг друга по дороге. Их тела валялись на обочине Великого тракта.

Грустные, беспорядочные мысли обуревали меня. Я то дрожала от счастья, то тряслась от ужаса. Если бы я взялась продумать их вслух по порядку, у меня не хватило бы слов и времени до рассвета. С тревогой оглядывалась на Рема, все еще не пришел в себя. Как долго можно оставаться на Тракте. С одной стороны, надо уходить от Меронии как можно скорее и дальше, а с другой Имперские Тракты будут перекрыты первыми. Повозка не проедет по лесам. Надо купить лошадь для Рема. Снять мифрил. Но сначала надо исцелить его. Он не сможет держаться на лошади… Целители и кузнецы будут оповещены в первую очередь, к ним идти с ардорцем опасно, тем более так близко от столицы… Скоро, скоро надо будет сворачивать с тракта, искать объездные дороги, где-то у меня спрятана карта… Купить еды, замаскировать ардорца, вылечить его, разбойники в лесу, доехать бы до Заротской дороги, тоже будет блокирована…Надо проверить как Рем, останавливаться нельзя… Может он уже умер…Нет, сердце стучит…Ох как я устала, как холодно… И окончательно запутавшись в рассуждениях и потеряв их нить, пытаясь придумать способ выбраться из ловушки, я снова и снова прокручивала одни и те же мысли, так и не находя ни одного ответа…

Еще во дворце, обсуждая план побега, мы с Ремом знали, что по Трактам нам нельзя будет передвигаться. Рем считал, что император поднимет всю армия на поиски беглецов, настаивал, что придется идти по лесам, подвергаясь риску нападения лихих бандитов.

— Западный Тракт ведет в Мирию, — убеждал меня Рем, — туда нельзя соваться, больше всего Дарко боится, что нас добудет себе Миррийский император-солнце Джамал. Он бросит на наши поиски всю Креландскую армию. Проверит за каждым деревом… — Я с сомнением смотрела на Рема, лежащего в постели.

— Ну уж прямо всю армию, — задумчиво протянула я, Рем усмехнулся печально, глядя на мои сомнения, — я конечно единственная принцесса и любимая дочь, а ты сильный маг, но все-таки…

— На северный Тракт тоже нельзя идти — это дорога в Ардор, куда меня нельзя пускать. Мира поверь мне, — Рем слегка встряхнул меня, вытянувшую в сомнении губы, посмотрел на меня, вздохнул, чмокнул в нос, — каждая тропинка в Ардор будет усиленно охраняться. Идти надо через Хмурые леса, что находятся у Андарских гор.

— Хмурые леса опасны, через них нет дороги, это чистое самоубийство…

— Для тебя чистое самоубийство вообще связаться со мной! Не вижу выхода, — в отчаянии схватил он себя за волосы, — все слишком опасно для тебя! А как мы пройдем Сорве я вообще не представляю!

Начиналось утро. Наконец закончился дождь. Разорванные сине-лиловые тучи, краснея на восходе, быстро гнались ветром. Становилось все светлее и светлее. Ясно виднелась та курчавая травка, которая заседает всегда по проселочным дорогам, еще мокрая от недавнего дождя; висячие ветви берез, тоже мокрые, качались от ветра и роняли вбок от себя светлые капли. Яснее и яснее обозначались лица других путников, следующих по Южному тракту.

Перед ними простиралось поле. Широкая мощеная дорога извивалась широкою лентою. Она то скрывалась за горизонтом, то на минуты выставлялась волнистою дугой поворота. И пропадала вновь. Как только проедем поле, свернем в лес, решила я. Становится слишком светло, да и я очень устала, в любой момент могу упасть в обморок.

Через некоторое время я повернула лошадку в право на еле видимую дорогу, которая шла в лес. Проехав еще немного, убедившись, что мы не видны с тракта, я остановилась на небольшой поляне. Пора отдыхать. Надо проверить Рема, накормить, напоить его и себя, посмотреть его раны, переодеть мокрые одежды…Мои колени подогнулись, я легла рядом с ардорцем и позволила себе расслабиться на минутку, мое тело как будто превратилось в груду сложившихся палок, обтянутых кожей. У меня не было сил шевелиться. Сейчас, одну только минутку отдыха…И я провалилась в темноту…

Пробуждение было тяжелым. Болело все! О Создатели, да что же это за пытка! Болела каждая, даже самая маленькая, часть моего тела! Даже моргать было больно. Где я? Чтобы сесть мне пришлось сначала перекатываться с бока на бок, панически ища за что бы схватиться. О моя попа! О моя спина! Я умираю! Такой боли я еще никогда за свою долгую жизнь не испытывала. Где я? Села, огляделась. А, я в повозке, вспомнила, побег. Но почему так все болит? Я ранена? Вертикальное положение скрутило мне живот, а поднять руки, чтобы потереть лицо потребовало усилий намного больше положенного. Тяжесть моего тела, наряду с ломотой, заставила меня думать о приближающейся смерти: «Может, я заболела?»

А где Рем? Эта мысль вытеснила все переживания о собственной боли.