— Слушай. А ты уверен, что ты не превращаешься в зверя — в большую такую мурлыкающую кошку, — я пальцем отодвинула его верхнюю губу. Его клыки были сильно выражены. Шокирующе остры, — а если тебя еще за ушком почесать, — почесала, мурлыканье усилилось, — хотя хвост у тебя крысиный говоришь, страаано, — я перегнулась через ардорца, чтобы повнимательнее изучить его зад, плотно обтянутый черными брюками.
— Хвоста пока нет, — заверила я своего раба с довольной улыбкой.
— Предупреждаю, мелочь, еще одно движение в районе моего зада и ты будешь поймана и наказана!
О как! Умеет он испугать, полезла дальше и смело кусила его за спину, ну и что ты на это скажешь?
Он пристально и грозно посмотрел на меня со своего места на краю постели. Внезапно вспыхнувшим белым вихрем бросился на меня и крепко втиснул в перину.
— Ну вот, — пробормотал Рем куда-то в мои спутанные волосы, — не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Его глаза встретились с моими. Создатели… они горели как звезды, обжигали, как горячее солнце. В тот момент, когда его взгляд коснулся моего лица, мое возбуждение расцвело, рот широко раскрылся. Он застыл в нескольких дюймах от моих губ. Это было неправильно по очень многим причинам, он мой раб — ардорец, я его госпожа — креландка, мы враги…враги… Я перевела взгляд с его сияющих глаз ко рту. Напряженность таяла в моем предательском теле.
Рем медленно, давая мне время на сопротивление, очень медленно опустился ко мне. Его рот накрыл мои губы. Затрепетав, мои веки закрылись. Мой первый поцелуй! Теплые и решительные, его губы, словно перышко дотронулись до моих, изучая и ощущая. Этот поцелуй был медленным, уверенным, неторопливым и чувственным. Я провела языком по его клыкам, прикусила его губу…Мучительный стон вырвался из глубины его души и задел мои опухшие, влажные губы.
— Еще чуть-чуть, госпожа, и я за себя не отвечаю…покусаю точно… — Рем посмотрел на меня с такой жадностью, будто его долгое время морили голодом. Я провела руками по мощным голым плечам. Посмотрела на его уродливый шрам опять.
— Рем, а это твой Армадил у императора на подвеске?
— Нет, этот Армадил принадлежал нашему Владыке… он…
Я перебила Рема, боясь смотреть ему в глаза:
— Ты наверное не знаешь, что…, ну ты наверное был без сознания, когда… — я набралась смелости, Создатели, ну почему это так сложно, как будто в чем-то постыдном признаюсь, — в общем, Рем, Владыка Ардора Доминник умер!
В ответ заинтересованный взгляд:
— Да-а-а?
— Да, извини за такие ужасные новости, я знаю, что вы все, ардорцы, очень тесно связаны с вашим королем, Владыкой то есть, но он не перенес тягот дороги до Креландии.
Я помолчала, глядя на помрачневшее лицо Рема,
— Мне очень жаль, — шепотом добавила я. — Каким…каким он был, ты очень любил его?
Рем дернулся, сделал судорожное движение головой и шеей, как будто ошейник жал его; и совсем другое, дикое, страдальческое и жестокое выражение остановилось на его исхудалом лице.
— Да нет, не очень, идиотом он был…
Рем
Утро. Снова наступила жара, разогнав холодные дни. Слоняясь из стороны в сторону, Мира осознала, что сегодня комната давила на нее, была слишком тесна, хотя мебель была все та же, ничего не изменилось.
— Рем вставай, — решилась она, мы идем гулять!
Мы, сопровождаемые охранниками, появившимися со всех сторон, вышли в дворцовый парк. Как хорошо! Первый раз за три месяца я видел небо!
Воздух был теплый, он пах иначе, чем в доме. Он был богатым. Смешанным. Знойным, от ароматов садовых цветов и влажного тепла. Кремовое, воздушное платье принцессы, как облако лежало на ногах, находясь при этом в полной гармонии с ее босыми ногами. Лиф платья как нельзя более выгодно обтягивал безупречную талию и отлично сформировавшийся бюст. Волосы огненным каскадом спускаются по плечам. Ярко-зеленые глаза — беспокойные, полные огня и своенравия. Моя маленькая храбрая девочка, как же тебя угораздило во все это вляпаться. Она, окруженная фальшью и ложью, поражала чистотой и цельностью.
Моя принцесса учащенно дышала, ее щеки были ярко-розового цвета, а улыбка ярче, чем полная луна. Создатели, с ее распущенными золотыми волосами и милым румянцем, она выглядела как прекрасная летняя девочка.
Мы вышли из дворца вместе.
— O… — Она глубоко вдохнула. — Я и забыла как здесь красиво…
Оборачиваясь, она смотрела на все это: величественную гору имперского дворца. Пушистые, темные верхушки деревьев. Холмистую лужайку. Цветы в ухоженных клумбах. Прямые, уходящие в разные стороны дорожки. Легкий ветерок был нежным, как дыхание, и нес в себе аромат слишком сложный и опьяняющий, чтобы можно было его определить.
Я позволил Мире вести меня, показывая парк, рассказывая разные смешные истории из ее детства: