Цена предательства (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Знаете, Томеррен говорил мне, — однажды вспоминает Зак, — когда я в полубеспяметстве висел на дыбе, что нас пригонят в Миранию — столицу Кренландии и оденут ощейники подчинения. Вы понимаете, это конец, конец человеку как личности, мы будем жить желаниями наших хозяев, есть с их рук— я не понимаю почему Рем заставил меня жить… Это жестоко…

Зак вернулся в мир живых, но он потерялся, он, как и все мы в разладе с собой, опустошенный и растерявший надежды. Почему Владыка не дал ему умереть…

Наконец наступил день, когда наконец нас вывели из нашей темницы. Великая Креландская армия готова возвращаться домой.

В течение всего этого времени насилие и грабежи продолжались в городе, несмотря на повеление Наместника прекратить их. Порядок так и не был восстановлен, Креландское войско, как распущенное стадо мародеров распадалось и гибло с каждым днем лишнего пребывания в Осгилиане. Солдаты насиловали женщин, пили хмельное вино, выковыривали драгоценные камни из стен, набивая свои сумки.

Уходя из Осгилиана, люди этого войска захватили с собой все, что было награблено. Император Дарко тоже увозил с собой свой собственный огромный улов. Увидав обоз, загромождавший армию, мы ужаснулись, не удивительно, что на сборы потребовалось столько времени. Отягощенная награбленным креландская армия продвигалась медленно и тяжело.

Нас, пленных Ардорцев, сковали по рукам и ногам, расставили в колонны по пять, в первых рядах человек семьдесят последних носителей Армадилов и далее около двухсот воинов — лучших Ардорцев, Томеррен лично отбирал — подарок для креландской знати. Еще два дня мы, скаванные, вынуждены были ждать отправления.

Наконец ранним весенним утром началось движение выступавших креландцев: укладывались повозки и двигались войска и обозы. В семь часов утра конвой креландцев, охранявший нас, пленников, начали движение. Они были в походной форме, с железными палками-орудиями, огромными мешками, они криками и кнутами заставили нас встать, наши охранники оживленно переговаривались, их окрики, пересыпаемые ругательствами, перекатывались по всей нашей линии. Мы встали. Все чего-то ждали.

Наконец вдали показалась группа креландских солдат во главе с Мериданоном — несли Владыку. Мы, несмотря на окрики солдат почтительно встали на колено, Рема пронесли мимо нашей линии и бережно положили на повозку. Все были готовы. Мы двинулись. Сначала нас гнали по переулкам Осгилиана, мы, пленные, шли одни со своим конвоем и повозками и фурами, принадлежавшими конвойным и ехавшими сзади; но, выйдя на главную дорогу, мы попали в середину огромного, тесно двигавшегося артиллерийского обоза, перемешанного с повозками, полными награбленными троффеями. У холма Злотарей, на выходе из Осгилиана, окриками и кнутами нас остановили, дожидаясь того, чтобы продвинулись ехавшие впереди полки. С высокого холма нам открылись сзади и впереди бесконечные ряды других двигавшихся обозов. Направо, там, где загибалась Сорвадская дорога, пропадая вдали, тянулись бесконечные ряды войск и обозов. Креландская армия так растянулась, что последние полки еще не вышли из Осгилиана, а голова войск уже прошла несколько миль.

Пройдя Кроманский мост, мы двигались по несколько шагов вперед и останавливались, и опять двигались, и со всех сторон двигалась армия. Пройдя более часа несколько сот шагов, мы, сжатые в кучу, остановились и несколько часов простояли под палящим солнцем ожидая перехода через мост через реку Звонкая. Со всех сторон слышался неумолкаемый, как шум моря, грохот колес, и топот ног, и неумолкаемые сердитые крики и ругательства.

Нам не дают ни еды, ни воды.

Мы, ардорцы, скованные по рукам и ногам, находимся в центре креландской армии. Впереди нас пехота, императорский кортеж со свитой, повозка с Ремом, окруженная большим отрядом солдат, сзади нас кавалерия, пешие имперские солдаты, многочисленные повозки, набитые награбленным добром — драгоценные камни, золото, ткани, вина, опять драгоценные камни, ткани, провизия и замыкает снова крелондская армия и повозки с огромными орудиями.

Мы в пути уже несколько дней. Стоит жара, вокруг нас летает рой мух. Вонь, грязь, пыль, поднятая сотнями ног не оседает, она ложится черным покрывалом на наши головы, забивает глаза, скрипит на зубах. Ножные кандалы сбили наши щиколодки в кровь, мы пытаемся оборачивать ноги рубашками, разрывая их на тряпки. На нас нет ботинок, мы идем, оставляя за собой кровавые следы.

Зак, не успевший полностью восстановиться, за несколько дней пути практически не может идти. Мы, хрипя, шатаясь, по очереди поддерживаем его, с каждым днем ему тяжелее и тяжелее переставлять ноги.

Креландское войско голодает. Война сделала свое дело. Во встречных деревнях не осталось больше поселян. Ардорские земли, по которым мы шли, были разорены, деревни и фермы сожжены, жители либо убиты, либо ушли в предгорья с пути армии. Лошадей нечем кормить. Запасы продовольствия стремительно заканчивались. Это было измученное, истощенное, озлобленное и от того еще более грозное войско.

С пленными креландцы обращались все хуже и хуже. Сегодня в первый раз мясная пища солдат была выдана кониною. От офицеров до последнего солдата было заметно в каждом как будто личное озлобление против каждого из пленных. Озлобление это еще более усилилось, когда при пересчитывании пленных оказалось, что несколько ардорцев не в состоянии больше идти. Я видел, как креландец избил ардорца за то, что тот упал и не мог подняться после многочисленных приказов, и слышал, как капитан, его приятель, приказал ему убить пленника, если тот не сможет идти. Выстрел, тело ардорца отбросили в кусты. Идем дальше.

До Сорве осталось два дня перехода. Ночь. Больной Зак, бледный, худой, с черными кругами вокруг глаз, не обутый, без рубашки, обгоревший на ярком солнце, в рваных штанах, обессиленно сидел на земле и выкатившимися от худобы глазами вопросительно смотрел на нас, он равномерно стучал зубами от холода — у него была лихорадка.

Вдоль реки, между телегами и обозами, горят костры креландской армии. От одного костра, недалеко от нас, пахнет жареной кониной, над другим на деревянном вертеле поворачивают баранью тушу. От этих запахов желудок сходит с ума.

Привели Ката, он плюхнулся на землю около меня. Мысли мои вялые от голода и усталости или от чего-то другого, и я должен изрядно потрудиться, чтобы раскопать в памяти воспоминания о том, что сказать.

— Как Рем? — вспоминаю о чем надо спросить, ребята вокруг подтягиваются, прислушиваясь к нашему разговору;

— Все так же, — устало отзывается Кат, — задумчиво молчит, оглядывается, креландцы нас не слышат, — знаете, я б сказал, что Рем совсем и не болен уже, — он недоуменно пожал плечами.

Вот уже вторую неделю Кат проводит при Владыке, креландский маг-целитель с тревогой за его здоровье призвал к знаниям Ардорского целителя, надеясь, что, может его, иная, магия поможет. Ничего не помогало, Рем не приходил в себя.

— Я не понимаю, — понижая голос произносит Кат, — его рана успешно затягивается, покрыта коркой, главное ее не беспокоить, я каждый день по очереди с Мериданоном вливаю в него сумасшедшее количество энергии, — он задумчиво сорвал сухую травинку, пожевал ее, скривился от вкуса пыли на зубах, сплюнул, — мы его поим, он пьет, я даже сумел всунуть в него чуть мясного бульона. Но он не приходит в себя!

Я слушал Ката, задумчиво смотрел на заметно оживленных креландцев, еще чуть-чуть и они покинут опостылевшую ардорскую долину, забравшую столько жизней их товарищей, принесшую им столько «мучений». Они видят конец своим мучениям…Мы нет. Мысленно они уже не солдаты, они хозяйники, весело смеясь и шутя за кострами, они играют в кости на их будущее богатство, их мешки тяжелы от награбленного, их карманы заполнены драгоценными камнями. У них есть цель…

Лукас тоже смотрит на имперцев, задумчиво говорит:

— Когда человек находится в движении, он всегда придумывает себе цель своего движения. Посмотрите на них, — он махнуй рукой в сторону весело хохочущих солдат, — вчера они шатались от усталости, стягали нас хлыстами от озверения, а теперь они полны энергии — у них есть цель. Для того, чтобы идти тысячу миль, человеку необходимо думать, что что-то хорошее есть за этими тысячью милями. Нужно представление об счастливой земле для того, чтобы иметь силы двигаться. Они все мечтают о своей Креландии…

Сай мрачно поднимает голову:

— Ну как же, уничтожили, разорили Ардор, нас гонют в рабство, а сами мечтают о мирной, счастливой Креландии…

— Странные они, — добавляю я, — не люди, а звери, хотя они любят нас зверьми называть, — я вчера видел, как группа солдат за обозами заловила молодого солдатика, повалили его и по очереди насиловали! Своего — креландца! — Я помолчал, — а проходящие мимо солдаты не возмущались, нет, они в очередь становились!

— Твари, чего и говорить, — пожал плечами Сай.

— Ребята, — очнулся от глубоких размышлений Кат, — Рем что то готовит. Я чувствую он что — то замыслил. Я думаю, что он в полном сознании. Знаете, такое впечатление, что он как бы собирает энергию, он как-будто смотрит внутри себя, смотрит внимательно, концентрируя силы…Как перед ударом…Ничего не понимаю… Будьте наготове…