— С меткой Шиад ты может выйти замуж хоть за короля, хоть за принца. Зачем тебе этот дракон?
Такой простой ответ на вопрос, от которого так старательно уходила, и отчаянно старалась не думать, просто зная, что мне не могло так повезти.
— Ты знаешь скольких светлых он убил? Включая того, кто тебя инициировал.
— Сделай что-нибудь.
Плевать, что у всего есть цена, плевать, что выберет богиня. Просто потому что я не могу дать ему умереть.
— Я не умею исцелять, а Паламир никогда не спасет дракона. Зато этим даром наделена ты.
— Но я не знаю, как.
— Я породила богиню мудрости и знаний. Уж с этим я могу помочь. Но не просто так.
Сейчас я была согласна на все что угодно. Жизнь.
— Одно согласие в нужный для меня момент. Одно маленькое «да».
Я с трудом пыталась осознать, такая мелочь.
— Согласна
Богиня подошла ко мне и коснулась руки. Ее кожа была ледяной, но несмотря на это ее прикосновение обжигало. Легонько коснулась Влада, словно заботливая мать, поправляющая у ребенка челку. Принц тут же затих, его лицо разгладилось, и его наконец-то перестало трясти:
— Ваш путь не будет легким, твой в особенности, — сказал Марана, выпрямившись.
Но сейчас мне было не до ее слов, дрожащими губами я произносила чужие слова, которые не понимала, но важны были не они, это всего лишь формула, способ, главное, совсем другое. Главное, чтобы у меня хватило сил, чтобы разбудить чужое почти затухшее пламя. Целителей очень мало, потому что силы нужно вливать свои. Вначале это выматывает и ослабляет, чуть позже становится неприятно, как будто сотни крошечных втыкаются в тело, а позже это перерастает в боль. Но остановиться нельзя. Просто потому что страшно. Потому что можно потерять. Боль еще можно терпеть, страшнее, если он так и не очнется.
"Ну же, давай."
Я поймала себя на том, что хотя бы выровнялось дыхание. И открыла глаза, кровь остановилась, и царапины на шее затянулись.
"Ну же Влад, давай."
Губы с трудом шептали в который раз слова заклинания, в глазах начало темнеть.
Наконец-то, его веки дрогнули, и взгляд темных глаз был мне наградой.
Не знаю, почему, но из глаз градом посыпались слезы облегчения. Живой, неужели все же живой?!
Взгляд у Влада был сонный и слегка блуждающий, будто у новорожденного ребенка, который пытается сфокусироваться на чем-то.
Только сейчас я поняла, что ни Мараны, ни виверн рядом не было. Все закончилось, все закончилось, слезы продолжали течь из глаз, я обессиленно упала принцу на грудь. Легкие поглаживание были мне ответом. Мы молчали, сил говорить не было ни у кого.
— Зачем? — первым тишину нарушил Влад. Он все еще морщился, словно свет ему казался слишком ярким. — Ты же могла бы вернуться домой.
Такой странный вопрос. Неужели он не понимает?
— А ты? — мой голос предательски дрожал.
— Ничего бы непоправимого не случилось. Марана не умеет исцелять, зато умеет воскрешать. Если богиня становится причастна к смерти того, кого она благословила, то воскресила бы.
На его руке до сих пор была черная вязь, означающая благословение Богини. Сейчас татуировка выглядела гораздо ярче, чем обычно.
— Возможно.
Нет, у кого-то точно проблемы с инстинктом самосохранения.