Оружейник на Фронтире: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Билл зашел в гости не один, а с совершенно очаровательной черноглазой шатенкой, невысокой, но очень красивой. Биллову жену звали тоже Катей, и как потом выяснилось, она родом из Молдавии. С собой они принесли тубус с рисунками и «браунинг ХПДА» 1935-го года выпуска, который и надо было срочно отгравировать по эскизам. Расстелив эскизы на столе в гостиной, удивился тому, как они качественно нарисованы. Виноградные лозы с листьями по затвору, маленькая изгнутая надпись справа на затворе, а на задней части рукоятки под предохранителем шутливый рисунок по мотивам картины Брейгеля, только вместо арбалета молочница держала что-то вроде ПТРД.Оказалось, что они рисовали эскиз вместе, а пистолет заказан каким-то французом в подарок брату на пятидесятилетие, до которого оставался месяц, за работу Билл сходу предложил две с половиной, сказав что это только за гравировку и футляр. Согласился, понимая что работа конечно сложная, но недели на четыре, а здешний месяц все же сорокадневный.

Тут Катя принялась расспрашивать гостей о том и сем, а меня отослала на кухню заварить всем кофе, отчасти от того, что немного побаивалась нашей ариеттовской кофеварки с циферблатом и рычагами, а отчасти наверно посплетничать. Следом протопал Билл. На мои вопросы об опасностях преподавания заметил, что мне как женатому бояться нечего, а что до мелких травм и адвокатов, то тут их нет, и можно не бояться что учащийся порежется или обожжется.

Девушки тем временем повернули стол, принесли стулья из кабинета, а потом набежали в кухню. В общем, душевные вышли посиделки у камина, давние портофранковцы, Ирвины рассказали много интересного о жизни в этом малоосвоенном и честном мире. О том, что здешняя жизнь какая-то более прямая, обмана и подлости здесь меньше, а честный человек всегда может рассчитывать на помощь и поддержку. Просветили и о ситуации с русским анклавом, он же «Протекторат русской армии». Оказывается, староземельные жулики и воры селились в здешней версии Москвы, и выдавливали последние соки из малочисленных фермеров и прочих ремесленников. Мощный же промышленный район, именуемый Демидовском, принадлежал военным. Супруги Ирвины были очень разговорчивы, а мы слушали и старались запомнить побольше. Катя забросала тезку вопросами о всяких бытовых моментах местной жизни, а Билл наоборот, все время пытался увести разговор на мою странную биографию, удивляясь широте познаний в производстве оружия при слабом знании устройства разных автоматов.

Пару дней спустя начался первый преподавательский день.

Школьная мастерская не сильно отличалась от виденной в детстве — пять рядов по шесть верстаков, слесарные тиски средних размеров, по правой стене ряд шкафчиков с фамилиями, в которых ученики держали мелкий инструмент, заготовки и прочее. По левой стороне вдоль окна два токарных и два фрезерных, очень древних годов выпуска, напольный сверлильный, ленточная пила по металлу, два точила, компаратор и стол с разметочной плитой, накрытой промасленной бумагой. Рядом с доской большой инструментальный шкаф, под столом — второй поменьше, для более хрупких предметов.

Только отпер школьную мастерскую и едва успел убрать дождевик в шкаф, как в класс стали заходить парни и девочки, это были четвероклассники. Удивился их возрасту, но потом сообразил, что год-то длиннее и это по-старому шестой класс.

Начал с переклички по журналу, отмечая, все ли здесь. Большинство ребят и некоторые девочки носили школьную форму, бывшую гибридом между старосоветской школьной и английской солдатской парадкой, только пиджаки зеленые, а брюки очень темносиние, почти черные. Под ними ребята носили рубашки или поло, причем похоже что форма просто имела варианты для удобства. Девочки были кто во что горазд — кто в форме, только пиджак приталенный и шире в бюсте, кто в платьях, а две сестрички — в перешитом на их рост флектарне. Запомнить имена сразу не смог, но убедился что все на месте. Спросил, кто что умеет делать руками, начав опрос с дальней парты или скорее верстака.

Оказалось, что многие чуть знакомы со слесарным делом, половина чуть со столярным, почти все умеют готовить, хотя домашнее хозяйство было отдельным предметом, и меня не волновало, так как учил ему школьный повар, у которого всякий ученик пять дней в году работал помощником по кухне, заодно учась готовить.

Перешел к опросу по своему списку — тут все оказалось хуже. Предмета черчения в школе просто нет, хотя на рисовании есть графика, а в географии — основы картографии.

Остаток занятия посвятил основам черчения и плоскостной разметки. На дом задал нарисовать чертеж поплавка сливного бачка туалета, у кого он есть, или вычертить свой складной ножик.

Второй парой были пятиклассники. Опрос показал, что слесарное дело в части ручного инструмента они почти прошли, а в журнале значились основы токарного дела. Повторил рассказ про основы теории резания, углы заточки резцов и способы контроля правильности этой самой заточки, тут звонок и прозвенел. Задал на дом нарисовать ножницы и разобрать, где какая плоскость, и какой угол резания.

Шестиклассники, по староземельному что-то между 9 м и 10 м, выглядели как 15–16 летние подростки. Девушки в меру развития старались выпячивать грудь и красиво вилять попой, проходя мимо. Парни переглядывались с подругами, а за верстаки многие встали парами за соседние. Чтож, нормальное развитие при достатке еды и хорошем климате без зим и холода. По журналу и планам прошлых годов, значились основы сварочного дела. Посвятил занятие теории — что такое сварочная ванна, как идет кристаллизация, и остальной теории сварки, сколько успел. Задал на дом зарисовать любую металлоконструкцию вроде ворот, и надписать, как какие швы называются и в какой последовательности варятся.

Заполнив журналы, зашел к Томасу доложить, что занятия провел успешно, ответил на пару его вопросов и вернулся домой гравировать биллов заказ. Сначала перенес рисунок на затвор, потом стал прорезать контуры всех элементов маленьким молоточным резцом, как бы закрепляя разметку. Следующим была выборка фона вокруг листьев и насечка «замка», в который будет вбиваться тонюсенькая, всего треть миллиметра, золотая или серебряная проволочка, за этим занятием день и прошел.

Дождливый сезон для нас был интересным и содержательным, вопреки всему, услышанному за первую неделю от местных и особенно орденцев. Разумеется, гравировать весь здешний день напролет не собирался — глаза не выдержат, приходилось чередовать виды работ, и к шести готовым винтовкам, из которых одна была на витрине, а пять в пирамиде в подсобке, постепенно добавлялись детали новых, по моим подсчетам к началу сухого сезона должен был закончить тридцать штук, и сделать хотя бы первые два самозарядных буллпапа со сменными стволами 375 и 416. И на эскизе, и в чертежной программе он выглядел красиво и надежно — и запас прочности казенника и затвора, и просто внешние обводы. Автоматика на сочетании газоотвода с длинным ходом затворной группы хоть и была довольно сложной для понимания и объяснения, но состояла из небольшого количества не слишком сложных деталей, что давало шанс получить очень надежное охотничье оружие. Снайперским оно стать не сможет — откат половины винтовки, если считать по массе, обещал комфортную отдачу, а газоотвод — повышение надежности перезарядки. Посчитанный момент инерции как у Штайр АУГ скорее всего дал бы шанс в крайнем случае сделать несколько выстрелов одной правой, прижимая приклад к плечу.

День шел за днем, затвор ХПДА постепенно близился к завершению — фон проканфарен, инкрустация всечена, франкоязычная надпись крошечными золотыми буквами заняла свое место. От себя добавил белую точку на мушку и две желтые поменьше на целик — днем они почти не заметны на фоне цели, но в полумраке начинают выделяться блеском на темном фоне.

Переснял эскиз «Брейгеля», распечатал в размер в зеркальном отображении, прикнопил к доске и накрыл бывшей ренгенопленкой. Этому способу переноса картин на оружие научился когда-то у Олега Семенова из Тулы. Теперь под оптикой обвести рисунок очень тонким и острым резцом-мессерштихелем. Затем уникальный трюк — протереть пленку кремом для обуви, а потом прижать к натертой воском рамке пистолета и прогладить простым ластиком, осталось аккуратно снять пленку — и рисунок на металле. Дальнейшая прорисовка разными резцами под микроскопом заняла почти неделю.

Шел последний, одиннадцатый месяц здешнего года. Прогулялся до Билла, отнес ему отгравированный пистолет. Он довольно долго придирчиво рассматривал работу, сличал надпись с рисунком — нет ли опечатки. Рисунок на рукоятке ему очень понравился, сказал что портретное сходство с фотографией именинника есть. К моему предложению повесить эскизы и фото пистолета на стены его магазина в рамки отнесся очень хорошо, тем более что рамки принес с собой. И тут пожалел что пошел пешком — мне-то нравилось ходить с огромным зонтиком и в дождевике по городу, да и рассматривать его интереснее, но пулеметы в ремонт как забирать?

Осмотрели их — один «японец» времен войны под немецкий 13,2-мм, по справочнику — как бы копия «Браунинга М2». Попробовали лезет ли в лентоприемник лента от «браунинга» — да, лезет, но сами патроны чуть длиннее, но длина гильзы та же самая, если по справочнику, но общая длина патрона чуть меньше, и заявленная скорость пули ниже. Открыли коробку, поняли что есть возможность доработки заменой ствола и доработкой затвора, он у японца отличался на треть мм по диаметру проточки под донце гильзы, да и пружины вероятно придется как-то регулировать. Заодно сравнили стволы с М2НВ, и Билл сообразил, что японцы наверное скопировали первую версию американского пулемета, а не вторую, получившую буковки HB — Heavy Barrel, в смысле утолщенный и утяжеленный ствол.

Вторым «покойником» был Гочкисс вековой давности. Кроме погнутого нафиг ствола, к нему не было жестяных обойм, и начисто отсутствовала мушка и часть газоотвода, а еще он был сделан под патрон 8х50, который имеет закраину и к тому же снят с производства уже полвека. После некоторых обсуждений Билл предложил попробовать отремонтировать это чудо под русский трехлинейный патрон, а если не получится — оставить макетом для витрины.

Третий поломанный экземпляр вызвал у меня удивление — довоенный ручной пулемет конструкции Браунинга, но польского производства. Кроме немецкого патрона, купить которые и на Старой Земле было непросто, он страдал погнутием ствола вправо. Разобрав его, обнаружили что все остальное вроде цело, а в магазины, которых к нему почти дюжина, вставляется 30–06. В принципе, мне было хорошо известно, что 7,92х57 и 30–06 как бы родственники, причем кто кого скопировал — отдельный вопрос.

Потом Билл стал хвастаться своей коллекцией оружия, которая бесхитростно висела на одной из витрин, и даже имела ценники, но совершенно невероятные, так под мексиканской винтовкой Мондрагона висела табличка 18000 экю. Разумеется покупать эту первую в мире самозарядку со встроенной масленкой желающих не было. Другие экспонаты были под стать — и Арисака первой модели с крышечкой затворного окна, и трехлинейка американского заказа с русской надписью «завод Винчестера», и десятизарядный маузер 88-го года с прямым ходом затвора, и винтовка Люгера американского производства с коленчатым затвором…

Появилась его Катя, напомнившая что уже день как бы к вечеру, и предложила Биллу отвезти меня и поломанное оружие на его машине. Так и поступили.

В доделке самозарядных винтовок, изготовлении сверла для 12,7 и прочих делах прошли несколько дней.

Утро началось как обычно, за поздним завтраком Катя сказала что сходит днем в «молл» за свежими овощами, а на просьбу поехать на машине ответила:

— Засиделась дома, хочу пройтись.

Через пару часов заглянула в мастерскую, осторожно поцеловала, стараясь не испачаться, так как я нарезал стволик и все руки были в эмульсии. Часа через три, закончив нарезать 12,7 для «японца», сообразил, что долго как-то жены дома нет. Позвонил и услышал звякание в спальне — забыла телефон, красавица…

Написал записку, что придешь позвони, оставил ее телефон и «ходиболтайку» на столике, и с Афиной на поводке пошел прогуляться. Дождя с утра не было, и Афина легко взяла след, дошли до молла, потом она потянула влево в сторону площади. Через пару кварталов заметил неладное — коричневый «чероки» стоял наполовину на тротуаре, около задней двери — вмятина от легшей набок пули, на гравии тротуара — огромное темнокрасное пятно около передней двери машины. Афина стала лаять, кружиться, и потянула в дверь книжного магазина. Постучал, к двери подошла женщина лет сорока или чуть моложе в простом коричневом платье и черных туфельках. Спросил, не видела ли мою жену, «такая рыженькая, зеленоглазая, ростом с вас».

— Да, заходила два часа назад, спрашивала про типографию, не знаю ли где можно заказать коробочки из картона с надписями. Только разговорились — на улице удар, звон, крики помощи. Ваша рыжая красавица выскочила посмотреть, через секунду — крик «Бросьте ее», а потом три выстрела. Вышла посмотреть — на земле один мужик лицом вниз, второй сидит у машины опустив голову с пистолетом в руке, а ваша стоит на коленях около лежащей девушки. И рядом велосипед валяется.

— Так что произошло?

— Эти два типа сбили велосипедистку и хотели запихнуть ее в машину, а она отбивалась, тут ваша вышла, крикнула им, тот который был спиной к машине и держал девочку за ноги, вытащил пистолет, но ваша выстрелила быстрее. Вызвала орденских, а пока они ехали, промыли раненой локоть и огромную ссадину на бедре.