Изо: читать начало книги онлайн

У Светы спрашивали: «Кто продавил твой шар? А он из чего сделанный?» Мила Игнатьевна выдала ей новый лист на замену, и Света удивилась на миг, как радостно убирать шаролунник с мольберта, точно его здесь не было, она счастливо улыбалась соседям, ей все нравились. На уроках разрешено было разговаривать, если по делу, и было жаль, когда раздавался звонок. Хотя после перемены шел следующий урок, и на нем рисовали красками кто что захочет.

Света открывала для себя, что можно заранее загадать, что у тебя должно получиться; конечно, она знала, что так умеют настоящие художники, но Мила Игнатьевна пообещала ей, что и она сможет. Она полюбила понедельники, среды и пятницы.

Однажды во вторник Света приехала к детскому дому – она уже несколько дней как разузнала, где он. Это оказалось далеко от центра, почти у самого Кировского поселка. Уже за рекой и за стройкой. Детдом был похож на садик. Света дернула калитку – она оказалась заперта. Во дворе на расчищенной от снега площадке несколько мальчишек играли в мяч. Света стояла и представляла, как скажет им: «А позовите Катю Трофимову». Еще немного постоит – и точно скажет. Наверно, надо: «Позовите, пожалуйста, Катю Трофимову!» А как их подозвать к себе? Надо сказать: эй, мальчики?

Но мальчики уже заметили ее и уже спрашивали, что ей нужно.

– Мне Катю Трофимову, – сказала Света.

И один ответил тонким голосом, явно передразнивая ее:

– А Кать Трофимовых у нас две!

Света подумала, что надо сказать «она новенькая», но снежок пролетел возле самой ее головы, и тот, кто запустил его, уже лепил новый, и пока она глядела на него, ей через забор попали в плечо, а другой снежок залепил ей и нос, и рот. Чуть-чуть не попал по очкам! Она вытерла варежкой лицо, закричала:

– Вы, дураки!

И еще один запустил прямо в нее мячиком, со всей силы в грудь, так что она и села в снег. Мяч оказался у нее в руках.

– Ты! Шустро кинула нам! – командовали ей из-за забора.

– А вот не кину, – сказала Света. – Не надо было кидать в меня.

Она стояла и не знала, что делать с мячом. На тихой улице иногда появлялись прохожие, и мальчики стали кричать приближавшейся от троллейбусной остановки женщине:

– А девочка не хочет отдать нам мяч!

– Это наш мяч! Случайно вылетел!

– Нам нельзя через забор, а она не хочет кинуть нам мяч!

Женщина наклонилась к Свете, поддала снизу по мячику, и тот оказался у нее руках.

– Не стыдно? – сказала ей женщина. – Это же сироты! Тебе мама и папа все купят, что нужно, а ты сирот обижаешь.

Света кинулась от детского дома бегом.

И в среду, и в четверг ей казалось, что по ней видно – ей сказали: «Не стыдно сирот обижать?» Она старалась не говорить ни с кем и не выходила в коридор на переменах.

В четверг Нина Кротова подошла к ней и спросила:

– Пойдешь с нами на «Смерть на рассвете»?

Света и раньше не представляла, как говорить с Ниной. А теперь надо было стараться, чтобы никто не заметил ее стыда за то, что сироты закидали ее снежками и сбили с ног мячом. Должно быть, она чем-то обидела их.

Она быстро спросила у Нины:

– Это кино, где играет Хью Джефф?

Нина ответила:

– Нет, ты что! Мне больше не нравится Хью Джефф! Там играют Грэм Сандерс и Мюриель Беннет!

Дома у Светы Нина рассматривала ее рисунки, щебетала:

– А ты можешь мультяшную принцессу нарисовать? А на рюкзаке можешь? А на футболке? Я давно у тебя хотела спросить, но ты раньше с этой ходила, ну… У нее правда мама в тюрьме за то, что кого-то убила?

Светина мама принесла детям в комнату тарелку яблок, улыбнулась Свете со значением. Света поняла: мама думает, какая у нее хорошая дочка, раз дружит с Ниной Кротовой. Свете нравилось быть хорошей, и она очень старалась. На Нининой спортивной футболке она взялась нарисовать мультяшную кошку, и Мила Игнатьевна подробно рассказала ей, как сделать это, и все равно получился неизвестный лохматый зверь. Хотя кошки у Светы почти всегда получались кошками. Но Нина сказала, что новый зверь лучше кошки, и футболку она каждый раз надевала на физкультуру – ей не делали замечаний, и все девочки уже знали, что Света нарисовала желтого инопланетянского зверя только для Нины, больше никому рисовать не станет. От этого становилось спокойнее, ведь точно такой зверь у Светы ни за что бы не получился, а получился бы какой-то другой.