Зрячая ночь. Сборник: читать начало книги онлайн

– Что же вы на дорогу не смотрите?

Автобус и без водительского контроля спокойно шел себе по маршруту. Неповоротливая старая махина выучила дорогу не хуже Вячеслава Николаевича, о чем тот не преминул рассказать. Так беседа и завязалась. Про автобусный парк, про семнадцать лет службы, про автобусы старые и маршрутки новые, про тарифы и перехватывающие парковки.

– А в праздники вы как работаете? – спросила Дама, внимательно разглядывая благодарственное письмо от префектуры, которое Вячеслав Николаевич возил в бардачке.

– Так и работаем, кому в расписании выпадет, тот и выезжает, что делать? Народ гуляет, а ты его развозишь по гостям…

– Вам выпадало?

– В прошлом году! – Закряхтел, вспоминая, как до десяти крутил баранку, а в начале одиннадцатого сел пить с мужиками в подсобке, вернулся домой первого вечером, а третьего опять смена.

– Значит, в этот раз дома встречать будете, – предположила Дама и легонько улыбнулась, только губы дрогнули, но Вячеслава Петровича как током прошибло. – Семейный же праздник. А я вот одна который год.

Он вспотел, руки заелозили по рулю, в голове все смешалось. Нужно было что-то придумать, сказать что-нибудь. Например, что семьи у него нет, не сложилось, сошлись по молодости с одной, по зрелости разбежались, детей не нажили, так и мыкается бобылем. А потом набраться бы наглости и в шутку так спросить, мол, так и так, коль разговор зашел, может, нам с вами год этот встретить вместе? И встретить, и проводить?

Слова скреблись в горле, как ангина. Забегали там сотней маленький муравьев. Вячеслав Николаевич скосил глаза и увидел, что Дама его сердца погрустнела, отвернулась к окну и перчатку с шовчиком натянула.

– Нет у меня семьи, – прошептал Вячеслав Николаевич. – Нет у меня семьи, – повторил, получилось лучше, но все равно тихо.

Она не услышала, поглядела на него, глазки ангельские, локон из-под шапочки выбился, и сказала:

– Вы мне тут остановите, пожалуйста, держите за проезд.

Мелочь из ее ладошки посыпалась в стаканчик, прикрепленный к лобовому стеклу. Вячеслав Николаевич подавился своим признанием, свернул к остановке, затормозил и стал ждать, когда неудавшаяся его любовь расстегнет ремень.

Дама долго копалась, потом щелкнула замком, открыла дверь и спустила одну ножку. Вячеслав Николаевич молчал. Внутри него вопило и стонало, а он молчал. То ли голос потерял, то ли мозги последние. На прощание Дама обернулась, посмотрела на него в последний раз и тихо, почти интимно поблагодарила.

– Спасибо. За дорогу. И беседу.

Емко так сказала, многозначительно, а он только жалко осклабился в ответ. Она легко соскочила с подножки, хлопнула дверцей и скрылась из виду так быстро, что Вячеслав Николаевич даже подумал, а не привиделась ли она ему.

Не привиделась. На сиденьи осталась вторая перчаточка, без шовчика, но точно ее. Теперь перчатка лежала в бардачке вместе с благодарственным письмом и ждала своего часа. Ждал и Вячеслав Николаевич. Теперь выезды по триста сорок девятому маршруту были для него мучительными, но желанными. Он специально подгадывал расписание дежурств так, чтобы выходить почаще. Мужики только руками разводили, хозяин-барин, конечно, только хуже маршрута не выдумаешь. Из пригорода в город, по пробкам, через МКАД да по забитому шоссе, совсем Николаич головой поехал.

А он и поехал. Вспоминал локон из-под шапочки, глаза голубые в синеву, спину ее прямую, коленки налитые и голос, глубокий голос, от которого в груди колюче, а в животе горячо.

– Дурак старый, – ругал себя Вячеслав Николаевич, потому что больше ругать его было некому, о Даме он никому не рассказывал.

Ругать, может, и ругал, но стоило подъехать к повороту, на котором она в прошлый раз голосовала зеленой сумочкой, сердце делало кульбит, двойную бочку и уходило смертельным пике в пятки. Полтора месяца Вячеслав Николаевич колесил по триста сорок девятому маршруту, полтора месяца поворот оставался безлюдным. Внутри закипала обида. Первый раз в жизни поверил в романтику, в счастье возможное поверил, и такой облом! С каждым днем разочарование становилось все горше, превращаясь в глухую злость.

Теперь, проезжая мимо поворота, Вячеслав Николаевич специально смотрел в другую сторону, но каждый раз бросал испуганный взгляд в зеркало заднего вида. Что делать, если там мелькнет зеленая сумочка, он не знал. Правда, сумочка и не мелькала.

– Совсем ты злой стал, Славка, – обиженно бросила ему сестра, когда он отказался помогать ей с переездом. – Живешь, как сыч, вот и злой. Бабу бы тебе хорошую.

Объяснять старой дуре, что шмотки ее он не потащит из Клина в Подольск, чтобы лишний раз выйти по триста сорок девятому маршруту, Вячеслав Николаевич не стал, трубку положил и все. Но слова эти корябали душу. Он и сам начал замечать, как характер его, по большому счету мягкий, день за днем становился все хуже. То на мужиков в парке рявкнет, то пассажира обругает. А все тоска сердечная, любовная болезнь. Заканчивать нужно с игрушками этими, не мальчик уже. Перейти бы на другие маршруты, может, автоколонну поменять, а что? Неплохой вариант.

Решить-то легко, а как взять да отказаться от маршрута, если он – единственная ниточка, что с Дамой связывает? Целыми днями Вячеслав Николаевич ломал над этим вопросом голову, пока руки крутили руль, ноги жали на педали, а голос напоминал пассажирам оплачивать проезд.

Что там творится в салоне, Вячеслава Николаевича интересовало мало. Не дерутся и хорошо. А дерутся, так их проблемы. Лишь бы платили. За спиной постоянно раздавались недовольные возгласы, то места кому-то не хватило, то уступить нужно, то занять, то подвинуться, то передать. Если каждый раз оборачиваться, ехать будешь до первого столба. Но пересчитывать вошедших Вячеслав Николаевич не забывал. Сколько вошло, столько и оплатить должно. Никого в подарок возить он не собирался. Может, только Даму, когда отыщется.

– Передавайте за проезд, – в очередной раз бросил он через плечо, везя народ по коронному своему триста сорок девятому маршруту.

И потекли денежки. Мелочь, стольники, со сдачей, без сдачи, за троих, пожалуйста, только за одного, с пяти тысяч разменяете? Одной рукой Вячеслав Николаевич держался за руль, второй собирал плату, и вот ее-то и нужно было держать в перчатке. Примета плохая: когда деньги чужие руками берешь, своих не будет. Всегда перчатку в кармане таскал, а тут забыл. Подумал-подумал, полез в бардачок, достал ту, заветную, осторожно руку в нее засунул, прислушался к себе. На сердце сразу стало тепло и беспокойно, вот сегодня они с Дамой точно встретятся! Это ж знак!

Пока подсчитывал монетки, все думал, как бы поскорее отделаться, чтобы поворот не пропустить, до него рукой подать, а он все возится. Как назло, плата не сходилась, зашли семеро, а заплатили только шестеро.

– Кто не передал? – Раздражение закипало внутри. – Дальше не поедем, пока не передадите!

Останавливаться на маршруте было нельзя, только лучше правила нарушить, чем перемахнуть тот самый поворот и зеленую сумочку на нем. Но по проходу уже шли оплачивать, и Вячеслав Николаевич успокоился. Сейчас-сейчас, разберется с этим, а там она! Точно она! Сердце вон как колотится, значит, она!