Весь Ленинград помогал театру: воинская часть генерала Степанова дала строительных рабочих, завод «Красный маляр» наладил производство лака для позолоты, а одна из пригородных ферм прислала... молоко на побелку фигурного потолка в главном фойе.
Театр восстанавливался быстрыми темпами. Это позволило труппе быстрее вернуться из эвакуации в родной Ленинград. 1 сентября, в 19.00, главный дирижер Б. Э. Хайкин поднял дирижерскую палочку.
Восемьдесят пятый сезон Государственного академического театра оперы и балета имени С. М. Кирова открыт. И артисты, и зрители этот сезон воспринимали как второе рождение театра.
6 сентября
Позиция офицера Шурыгина находилась на переднем крае нашей обороны возле города Пушкина. Наблюдая за тем, как копошатся гитлеровцы возле Екатерининского дворца, он каждый раз думал о судьбе Петергофа. До войны Шурыгин работал там заведующим научной частью музея. В каком состоянии петровский «Монплезир»? Не поврежден ли «Марли»?..
Ответ на эти вопросы Яков Ильич Шурыгин получил только в этом году, когда после двух ранений был демобилизован из армии и назначен директором дворцов-музеев Петродворца.
— Вы знаете, — рассказывает Яков Ильич, — на фронте приходилось видеть много страшного, но, кажется, ничто не причинило мне столько боли, сколько руины Петродворца. Я увидел развалины гениального творения Растрелли, дикий лес вместо парка...
Небольшой коллектив рабочих и научных сотрудников энергично взялся за дело. Бойцы помогли разминировать парк и постройки — только на одном участке было извлечено двадцать шесть тысяч мин. Некоторые здания уже подведены под крыши. На днях в Екатерининском корпусе начинается консервация росписи и лепки Кваренги и Скотти.
В земле обнаружили около восьмидесяти парковых скульптур, закопанных в начале войны. Поиски их представляли большие трудности, так как имелся только схематический план. Чтобы найти одну скульптуру, приходилось разрывать огромную площадь.
С болью в сердце приводит Я. И. Шурыгин цифры: в парке гитлеровцы вырубили около семи тысяч деревьев, сгнило пять тысяч, больны двадцать пять тысяч лип, кленов, ясеней.
Главный садовник инвалид Великой Отечественной войны Александров и его помощники приступили к планировке газонов, стрижке кустарников. Яков Ильич показал нам проект восстановления известных во всем мире фонтанов Петродворца.
4 ноября
Позвонил Липатьев:
— Наконец открываемся, приходи обязательно, билет оставлю!
Сколько я помню ТЮЗ, столько знаю Александра Липатьевича Липатьева. И вот ТЮЗ — на Урале, Липатьев — в Ленинграде. Как будет жить он без театра? Неужели Липатьев остался не у дел?
Случилось так, что оба мы добирались на работу по тем же улицам, по той же «необстреливаемой» стороне. Нелегко ему каждый день ходить с Петроградской на Моховую. Честно сказать, страшно идти, когда обстрел.
...И вот по площади мимо цирка идет Липатьев. Походка медленная, шаг тяжелый.
— Ну что, старик, жив?
— Жив!
— Что ты зря ползаешь? Сидел бы дома.
— А театр? — В голосе обида.
О театре, о его сохранности думал Липатьев в самые тяжелые дни, он жил будущим театра. Пусть здание пустое, холодное, но это его театр, его ТЮЗ, который надо сберечь. Пусть труппа в Березниках, но придет время — и зал снова заполнится детворой. То, что администратор эвакуированного детского театра в суровую зиму 1942 года аккуратно ходил на работу, убеждало: будет еще весело и шумно в доме № 35 на Моховой улице.
Я помню Липатьева грозным для нас, школьников, стражем театральных порядков. Мы подружились с ним в годы моей юности. И рад, что из его рук получил контрамарку на открытие нового сезона любимого ТЮЗа.
2 апреля 1945 года
Вася Теркин — бывалый, никогда не унывающий боец — стал любимым героем советских читателей.
Сегодня по телефону беседовал с автором книги о Теркине — Александром Трифоновичем Твардовским, возвратившимся в Москву с фронта.
— На днях, — рассказывал Твардовский, — отдельной книжкой из печати выходят первая и вторая части поэмы. В связи с тем, что в этих частях Теркин действует в период отступления, у меня явилась потребность (об этом же писали многие фронтовики) показать Теркина во время наступления героических частей Красной Армии. Сейчас привожу в порядок все написанное. Отрывки из третьей части будут печататься в журнале «Красноармеец», а целиком она выйдет в «Знамени».
До войны я очень редко выступал с чтением своих стихов. Находясь же на Западном фронте, все время читал отрывки из «Василия Теркина». Почти в каждом подразделении есть боец, которого однополчане прозвали Теркиным. Я получаю с разных фронтов письма, читатели интересуются Василием Теркиным, просят рассказать о нем. Один летчик сообщил мне, что с разрешения командования он назвал свой самолет «Василий Теркин».
Я попросил Александра Трифоновича прочитать еще неизвестный отрывок из вступления к третьей части поэмы — мы передадим его по радио. Отвечая на слухи о гибели Васи Теркина, автор говорит:
21 апреля