— Знаешь, Дадли. Я тоже уже большой, но далеко не всегда могу остановить свою крестницу. К тому же, ты вполне мог ей поверить про кролика: если можно передвигаться в камине, почему не может быть двери в другой мир через канализационный люк? Все вполне логично.
— А она бывает? Ну, волшебная страна? — не выдержав, переспросил Гарри. Похоже, этот вопрос тревожил его до сих пор. Интересно, у всех маленьких волшебников шило в одном месте, или это только мне так везет?
— Я там не был, поэтому не могу тебе сказать. Только запомните на будущее, прежде чем проверять, надо у взрослых спросить, хорошо?
— Да, сэр.
Дадли немного помолчал, а потом переспросил, доверчиво глядя мне в глаза:
— А Азарику вы ведь тоже не накажете? Правда, сэр? Она не хотела. Она хорошая. Только чудная немного.
— Ну, ее уже дедушка наказал. Она же с нами не поехала. Думаю, этого достаточно. Но раз уж мы об этом заговорили, у меня будет к тебе просьба: скорее всего, вы побудете с нами, пока ваш папа совсем не поправится. Так вот, ты не мог бы присматривать за Азарикой, так же, как и за Гарри? Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты всегда рядом с ней.
Дадли серьезно кивнул:
— Да, сэр. Вы можете не беспокоиться. Мы за ней присмотрим, правда, Гарри?
Его кузен заулыбался, должно быть, предвкушая предстоящие каникулы, и вновь обернулся к окну. Нет, Гарри Поттер, на первый взгляд, на роль дуэньи при моей леди вовсе не подходил. Больше смахивал на будущего сообщника. Ну, поживем — увидим. Может, мне только показалось, он же такой тихий мальчик.
Дальше мы ехали молча. Гарри смотрел в окно и грыз ириски. А Дадли мирно задремал, уложив голову мне на колени.
Перед палатой Вернона я остановился и обратился к притихшим мальчишкам:
— Послушайте внимательно: ваш папа очень болен, но самое страшное уже позади, так что не пугайтесь. Очень скоро он выздоровеет и поедет домой. Вы меня понимаете?
— Да, сэр, — кивнул Дадли, а Гарри схватил его за руку. Я пропустил их вперед и открыл дверь.
Петунии почему-то в комнате не было. Вернон не спал. Он все так же лежал в прочном гипсовом панцире и целой паутине капельниц, но его глаза были полны жизни. Завидев нас, он улыбнулся и поманил детей кистью руки, единственной свободной от повязок:
— Гарри, Дадли, идите ко мне. Как же я по вам соскучился. Ну же!
Мальчишки застыли у самого входа. Полными слез глазами они смотрели на прикованное к кровати тело отца и не двигались с места. Несмотря на мое предупреждение, вид бинтов и повязок явно напугал их. Я легонько подтолкнул их, выводя из шока. Первым сделал шаг Гарри. Он робко приблизился к постели и, уткнувшись личиком в грудь отца, завсхлипывал. Дадли не намного отстал от него. Он сел возле постели и, очень осторожно взяв Вернона за руку, спросил:
— Тебе очень больно, папочка?
— Нет, что ты. Все уже хорошо. Как вы там без меня? Не скучали?
— Очень скучали, папочка.
Дадли сильнее вцепился в руку отца, по его лицу полились слезы:
— Когда ты вернешься домой?
— Чуть попозже, маленький. Но очень скоро. Не надо плакать. А пока вы побудете с мистером Принцем. Вы же слушаетесь его, правда?
Дадли опустил голову, и я поспешил прийти к нему на помощь:
— Все хорошо, Вернон. Мальчики молодцы. А Дадли вообще у тебя настоящий мужчина.
— Я рад.
Вернон потрепал по волосам сына, потом приобнял племянника и посмотрел на меня:
— Я не знаю, как тебя благодарить. Туни мне все рассказала. Спасибо, что помог мне остаться. Не знаю, как бы они были здесь без меня…
— Ну что ты, старик? Не стоит. Главное, все страшное уже позади. Как моя микстура? Не слишком больно?
Вернон фыркнул и покачал головой: