— Ее лучше вывести отсюда, Северус. Твоя лаборатория — не самое удачное место для успокоения расстроенной леди.
Не дожидаясь моего ответа, он активировал свой медальон и исчез. Мне ничего не оставалось, как покрепче прижать Петунию к себе и последовать вслед за ним.
Оказавшись на веранде, я осторожно усадил не прекращающую рыдать Петунию в кресло, а сам опустился на колени возле нее.
— Туни, — я непроизвольно назвал ее так, как звала когда-то Лили. — Не плачь. Ну же, успокойся. Все будет хорошо.
Она отчаянно замотала головой:
— Не будет, Северус! Ты не понимаешь! Я ненавидела его, запирала в чулане, а он еще такой маленький. Я даже ударила его… За чашку… За проклятую разбитую чашку! Я позволяла Дадли его обижать. Как я могла, Северус, как?! Я чудовище… Он плакал, тянул ко мне ручки, а я отталкивала его…
Она захлебнулась новой волной рыданий.
— Миссис Дурсль, выпейте, пожалуйста, это.
Возникший за моей спиной отец протянул Петунии стакан с водой.
— Это поможет вам успокоиться. Поверьте мне, вы ни в чем не виноваты. Ну же, давайте, до дна.
Она покорно взяла из рук лорда Эварда стакан и попыталась сделать глоток. Но ее руки так дрожали, что мне пришлось помочь ей. Не знаю, что отец подмешал в воду, но уже через пару минут она стала успокаиваться и с удивлением посмотрела по сторонам.
— Где я? Я ничего не помню.
— Вы в моем доме, миссис Дурсль. Меня зовут Эвард Принц. Я отец Северуса. Вы можете быть абсолютно спокойны, вам не причинят вреда.
— Очень приятно, сэр. Но как я попала сюда?! — потрясенно прошептала Петуния. Видя, что она почти успокоилась, я поднялся с пола и сел напротив нее в кресле, отец устроился рядом.
— Миссис Дурсль, сегодня днем вы потеряли сознание, и Северус был вынужден перенести вас в наш дом. После осмотра я обнаружил, что вы подверглись серьезному проклятию. Кто-то насильственно внушил вам неприязненное отношение к вашему племяннику, Гарри Поттеру. Мне удалось избавить вас от наваждения и поставить защиту. Теперь никто не сможет проникнуть в ваш разум, можете быть спокойны.
— Но зачем?!
Вот! Именно этот вопрос мучил и меня: зачем внушать ненависть к маленькому ребенку у его родственников? Или это все же не Дамблдор, а кто-то из Пожирателей?! Нет, это вообще невероятно. Директору наверняка доподлинно известно, что происходит в доме Дурслей. И если бы их поведение его не устраивало, он точно бы вмешался. Но зачем ему это, драккл его дери?! Я не понимаю!
— Об этом я могу только предполагать, миссис Дурсль, — лорд Эвард решил высказать свое мнение. — Скорее всего, маг, наложивший на вас проклятие, хотел, чтобы вы не слишком любили мальчика и не занимались его воспитанием. Чтобы он рос в атмосфере отчуждения. Такие дети особенно восприимчивы к ласке и вниманию со стороны. Возможно, он хотел в нужный момент появиться и расположить ребенка к себе, увлечь какими-то идеями. Повторяю, это лишь мои предположения. Одно могу сказать точно: все пошло не совсем по его плану. Он, по видимому, не утруждал себя и не познакомился с вами поближе. Он не понял, что при внешней холодности и раздражительности — простите мою прямоту, миссис Дурсль — у вас очень доброе сердце. Которое вы почему-то прячете от всех. Вы не умеете показывать свою любовь, но это не значит, что не испытываете ее. Внушив вам неприязнь к племяннику, маг, сам того не предполагая, надломил вашу психику. Отсюда и припадки ярости, ненависть. Не смущайтесь, миссис Дурсль, — видя, как покраснела Петуния, коснулся ее руки отец. — Вам не в чем себя винить. Вы испытывали ненависть не к маленькому мальчику, а к себе. Но, повинуясь тайному приказу, выплескивали гнев на него. Самое страшное, что даже видя, что все пошло не по его плану и ребенок действительно страдает, этот человек не вмешался. Должно быть, он не считает ситуацию критической. Не знаю. Но в общих чертах ситуация мне видится именно такой.
Повисло молчание. Я лихорадочно пытался привести мысли в порядок. Судя по всему, отец абсолютно прав. Все предельно просто. Маленький, никому не нужный сирота — самый благодатный материал для создания полезной марионетки. Закаленный в несчастьях и вдруг согретый в лучах неожиданной славы. Такой благодарный доброму старому волшебнику, показавшему ему сказку, ставшему ему мудрым наставником. Чудовищно…
— Но что же теперь делать? Как мне защитить Гарри? Он ведь может отнять его в любой момент!
Петуния, как всегда, задала очень практичный вопрос, пока я витал в облаках, пытаясь осмыслить новую глубину подлости Пресветлого волшебника. Отец с минуту помолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию.
— Не думаю, что он пойдет на это, если действовать осторожно. На вашем племяннике магическая защита крови матери. Это достаточно сильная магия, и завязана она на вас. Снять ее до совершеннолетия ребенка практически невозможно. Так что Дамблдор, давайте уже озвучим его имя, вряд ли решится оставить мальчика без защиты. Тем более, что он сам приложил руку к созданию этой защиты. Это достаточно сложный процесс, очень энергозатратный. А если прибавить еще и чары, наложенные на дом… Нет, не думаю, что он захочет все полностью переделывать. Скорее всего, потепление ваших отношений ему не понравится, но если не предпринимать непродуманных действий, вроде внезапного отъезда или другой попытки спрятать ребенка, он скорее всего, смирится. Опять же, это лишь мои предположения. Чтобы быть уверенными, надо осмотреть ваш дом и вашего супруга заодно. Наверняка он тоже подвергся воздействию, как я и говорил.
— Да, конечно. Вы же пойдете сейчас со мной?! Пожалуйста! Или Северус…
Она умоляюще посмотрела на меня. Я хотел было кивнуть, но вспомнил об одном очень неприятном обстоятельстве. Метка. Метка Пожирателя на моей руке. Наверняка на доме стоят охранные чары против таких, как я. Но отец и так без сил. Возможно, время терпит и все можно провернуть через пару дней, когда он оправится? Но не успел я открыть рот, чтобы предложить свой план, как лорд Эвард поднялся и протянул руку встревоженной Петунии.
— Разумеется, миссис Дурсль, мы не можем оставить вас в таком положении. К сожалению, Северусу ни в коем случае нельзя переступать порог вашего дома. Он слишком хорошо знаком с Дамблдором, и его магию легче отследить. Меня же, напротив, директор практически не знает. Но я должен вас предупредить: в ваш дом я смогу попасть, только если вы сами проведете меня через границу чар. Но в дальнейшем защита больше не будут действовать на меня, и я смогу заходить на вашу территорию в любой момент. Вы готовы так довериться человеку, которого видите первый раз в жизни?
Петуния поднялась из кресла и твердо посмотрела в глаза лорда Эварда. Она почти успокоилась и вновь напоминала ту упрямую язвительную девчонку, с которой я познакомился много лет назад.
— Сэр, возможно, я простая маггла, как вы называете нас, но поверьте, я не полная идиотка. Я прекрасно понимаю, что вы сделали сегодня для меня и для моего бедного Гарри. Я больше чем полгода провела в аду, в непрекращающемся кошмаре, из которого не было выхода. Это было ужасно. И вы хотите, чтобы я не доверяла человеку, вытащившему меня из этого ужаса? Я готова доверить вам свою жизнь, по сути, вы уже распоряжались ею, когда я была без сознания. Так о каких сомнениях может идти речь? К тому же Северус, — она бросила взгляд на меня и вдруг улыбнулась. — Много лет дружил с моей сестрой, приходил в наш дом. Да, у нас с ним были неприязненные отношения, но мы были только детьми. И я уверена, он никогда не причинит зла ни мне, ни тем более единственному сыну бедняжки Лили.
— Вы очень мудрая женщина, миссис Дурсль.
Отец галантно поцеловал Петунии руку.
— Зовите меня Петуния, сэр. Пожалуйста!