Лорд Эвард вновь задумчиво посмотрел на спящую Петунию.
— В таком случае выход только один. Жди меня здесь.
Он взял у меня из рук флакон с Бодрящем зельем и активировал свой медальон-портал.
Я остался в одиночестве, если, конечно, не считать сестру Лили. Всматриваясь в ее тонкие, чуть угловатые черты лица, я не находил ни малейшего сходства с моей погибшей любовью. Да и характером, насколько я помню, она совсем не походила на мягкую, добродушную Лили. Петуния всегда была резкой и прямолинейной. При первом же нашем знакомстве, а мне было тогда лет семь, а ей одиннадцать, она объявила, что я чокнутый урод из Паучьего тупика. И придерживалась своей оценки все время нашего знакомства. Но мне всегда казалось, что Лили она все-таки любила. Так неужели теплое отношение к сыну покойной сестры было настолько отвратительно ей, что просто сводило с ума? При всей моей неприязни к Петунии, мне сложно было в это поверить. Но судя по фактам, это скорее всего, так.
Прошло минут двадцать, я уже начинал нервничать, как в лабораторию практически ввалился Лорд Эвард. В руках он держал Хрустальный Череп Майя…
— Ты был в Мексике?! — не веря своим глазам, практически прошипел я. Он лишь усмехнулся и приложился к горлышку флакона с зельем.
— Знаешь, что мне нравится в тебе, когда ты нервничаешь?
Я недоуменно моргнул.
— Ты забываешь называть меня “сэр”. Надо выводить тебя из равновесия почаще, глядишь, и папой назовешь без принуждения.
— Не заговаривай мне зубы! Межконтинентальный прыжок в твоем состоянии, Мерлин знает чем мог закончиться!
— Мерлин, положим, вообще мало что знает, учитывая, что он давно умер, — глубокомысленно изрек лорд Эвард. — А насчет моего состояния… Сейчас мы приведем в чувство нашу гостью, а потом я смогу и собой заняться. Так что не пыли. Времени нет.
С этими словами отец положил Череп на солнечное сплетение Петунии.
— Смотри внимательно. Твой первый урок по Древним Артефактам. Отойди на пару шагов.
Я выполнил его указание. Удостоверившись, что артефакт занял нужное положение, лорд Эвард положил на него ладонь и стал читать непонятные заклинания на странном гортанном наречии. Сначала ничего не происходило. Затем я почувствовал, что воздух в лаборатории вдруг сгустился и откуда-то послышался низкий, вибрирующий гул. Отец медленно убрал руку и чуть отступил. Внезапно внутри Черепа вспыхнули разноцветные искры и он стал медленно подниматься в воздух. Он двигался очень медленно и наконец застыл, примерно в футе от тела Петунии. Из пустых глазниц вырвались два кроваво-красных луча, направленных прямо в ее лицо. Больше всего это напоминало лазерный прицел маггловского оружия, только намного более яркий. Лучи медленно скользили по вискам, обвели кромку волос, лоб, пока не остановились на закрытых глазах. Дыхание Петунии стало частым, тело сотрясала дрожь. Я непроизвольно дернулся в ее сторону, опасаясь, что приступ повторится. Но отец жестом остановил мой порыв. Спустя пару минут дрожь прекратилась, и Петуния медленно открыла глаза.
Быстрым движением лорд Эвард, подхватил погасший Череп и, не глядя, протянул его мне. Сам же коснулся пальцами висков ничего не понимающей Петунии и мягко произнес:
— Все хорошо. Вы в безопасности. Вам не причинят зла. Смотрите мне в глаза и ничего не бойтесь.
Она медленно кивнула. Продолжая удерживать ее голову, отец впился взглядом в ее зрачки. Петуния не сопротивлялась, покорно смотрела в черные как ночь глаза мага и лишь иногда судорожно вздрагивала всем телом. Спустя минут десять отец устало прикрыл глаза и опустил руки. Я подскочил к нему и обнял за плечи.
— Все нормально. Блок я снял.
Я помог ему опуститься на стул. Судя по мертвенной бледности, на снятие блока у него ушел весь остаток сил, а учитывая, что он совсем недавно оправился от смертельной болезни, его состояние и вовсе вызывало во мне беспокойство. Выпив еще глоток Бодрящего, он откинулся на спинку стула, открыл глаза и неожиданно весело подмигнул мне.
— Северус?
Дрожащий голос Петунии отвлек меня от отца. Она уже не лежала, а сидела на лабораторном столе и с ужасом смотрела на меня.
— Не бойтесь, миссис Дурсль. Скоро я провожу вас домой.
Я старался говорить спокойно, но она, похоже, не слышала меня. Обхватив голову руками, она вдруг стала раскачиваться и прошептала:
— Лили меня никогда не простит… Я чудовище, я буду гореть в аду… Маленький мальчик…
Опасаясь, что отец все-таки повредил ей рассудок, я осторожно приблизился к ней и взял за руку.
— Все хорошо, Петуния, все хорошо. Я скоро отведу тебя домой. Успокойся, слышишь?
— Северус…
Она вскинула на меня наполненные слезами глаза и прошептала:
— Я не хотела, правда, не хотела… Он такой маленький, он так плакал… Северус, что мне делать, Лили никогда не простит. И мама тоже. Я проклята, Северус, проклята…
Она разрыдалась, уткнувшись в мое плечо. Пытаясь собраться с мыслями, я механически гладил ее по голове.