— Что послушная ты очень и очень заманчиво, — но тут юноша щурится, и упирается руками в стену, прижимая девушку к ней и чувствуя ее живот. — Но мы отвлеклись. Разве сегодня не наша первая брачная ночь?
Ровенна вспыхнула, а потом резко выдыхает. Рейджи машинально переплетает с ней пальцы рук, слегка водя по ее пальцам своими. Черт. Эти пальцы. Ровенна прикрывает глаза.
Ровенна с раздражением отбрасывает промокший кардиган, снимает раздражающее туфли – каблуки, конечно, хорошо, но провести на них целый вечер была не самой удачной идеи. Вслед за кардиганом на тумбочке оказывается массивное ожерелье, гребень из прически и пару колец. Ровенна, стоя босиком на шелковистом ковре и без лишних украшений, блаженно выдыхает:
− Знаешь, украшения красивые, но они такие… − вампирша тут же замолкает, встречаясь с горящим взглядом. В темноте малиновые глаза Рейджи сияют лихорадочным блеском похоти как огни. Ровенна приоткрывает рот и тут же чувствует соприкосновение своей спины со стеной, а на себе – тяжесть чужого тела. Руки вампирши тянутся к его волосам, а его губы накрывают ее. Язык вампира властно ласкает язычок девушки. Ровенна испускаю стон прямо в его рот. Рука Рейджи берет ее за мокрые волосы, откидывает назад ее голову – с глухим стуком она ударяется об стену – и они яростно целуются. Твою мать.
− Твой голос, – шипит Рейджи ей на ухо, и Ровенна пытается сообразить про что он говорит. – Я хочу его слышать. Громко, Ровенна.
Чтобы понять требуется всего лишь секунды шесть. Ровенна тормозит действие, чтобы стянуть с вампира промокшую рубашку, но больше он ей сделать ничего не дает – перехватывает ее руки, сжимает запястье и грубо вздергивает над их головами. Ровенна стонет – от боли, от возбуждения, от нереальности происходящего.
− Громче, Ровенна, – буквально мурлычет Рейджи и принимается покрывать жадными поцелуями ее горло, ключицы и нежные холмики грудей, выступавшие из неглубоко декольте. Ровенна прикрыла глаза.
Она таяла в его руках словно воск свечи, плавилась. Все тело наполнялось светом и огнем, мокрая одежда стесняла и раздражала. Платье неприятно соприкасалось с возбужденной и чувствительной кожей – ранее нравившиеся, от него хотелось теперь избавится. Ровенне хотелось, мучительно сладко хотелось чувствовать его губы и руки везде. Она тихо застонала, в предвкушении, и Рейджи сорвал стон с ее губ требовательным голодным поцелуем. Их языки сплелись в страстном танце…
− Ну же Ровенна, – с ухмылкой шепчет он ей в губы, сжимая длинными пальцами щечки. – Я же знаю, какие звуки ты можешь издавать. Постарайся.
Ее руки свободны, она держит их на его плечах, чтобы просто куда-нибудь деть. Вся похоть в трех предложениях и правду заставляет вампиршу сладко застонать на радость вампиру. И все теряло смысл, все кроме откровенных, бесстыдных ласк ее возлюбленного, ласк которых она желала со всей силой. Это было даже смешно: ее, опытную соблазнительницу, доводят до исступления всего несколько касаний Рейджи. Да, в такие моменты его эго может быть полностью удовлетворено.
Рейджи требовательно, едва ли не рвя, потянул вниз завязки на ее платье, умело развязывая его в несколько движений. Ровенна дернулась, и тяжёлое платье немного соскользнула вниз обнажая плечи и высвобождая пышную упругую грудь из плена лифа. Всем существом впитывая страстный трепет льнущей к нему возлюбленной он ласкал ее груди, целовал острые кремовые соски, покусывая их, чтобы вырвать из уст Ровенна еще один стон. С каждым разом все громче. Рейджи нравилось слушать звучание ее голоса в моменты экстаза – это был словно наркотик, да и какому мужчине не понравится слушать стоны удовольствия. Особенно если это женщина, которой так сильно хочется принести удовольствие.
Вампир опускается перед ней на колени и его руки, до этого придерживающее платье, позволяет мокрой ткани упасть к ногам девушки. Ровенна откинула его подальше, оставаясь в одном кружевном белье, чулках, которые крепились к поясу.
− Вот же… − Ровенна засмеялась, но ее смех тут же превратился в громкий протяжный стон.
Рейджи скользнул руками вверх по ее ножкам, затянутым в шелковые чулки. Ему хотелось скорее почувствовать жар ее желания, коснуться ее влажных нежных лепестков. Девушка, совершенно потеряв голову от наслаждения, позволяла ему все.
Рейджи хотел растянуть удовольствие и чуть дольше любоваться видом. Сейчас парень пожалел о том, что ее волосы собраны в эту прическу – Ровенна с распущенными волосами нравилась ему намного больше. В этом облике было больше естественности, была какая-то интимность. Вампир легко избавился от ненужных, но весьма заводящих, черных чулок, а следом подцепил пальцами нижнее белье и снял их одним привычным движением. Развел стройные ноги, мгновение любуясь открывшимся видом, и, накрыл ее складочки жадным горячим ртом.
− Черт, – ругательство резко ударило по ушам, но именно с таким смыслом и в такой ситуации вампир был вовсе не против. Начни она сейчас матерится, вампир бы ей и слово не сказал. – Рейджи.
Желанный громкий стон огласил комнату. Ровенна нашла применения своим рукам – тонкие бледные пальцы судорожно вплелись в темные мокрые волосы, оттягивая и сжимая. Ровенна выгнулась дугой и пронзительно вскрикнула. Рейджи лишь шире развел ее бедра, сжимая сильными пальцами так, что наличие утром синяков не было бы удивительным. Пульсирующее сладостное безумие, которое порождали его губы и язык было за гранью ее мира. Рейджи дает волю языку, своему опытному языку, умеющему доставлять столько удовольствия. Ровенна делает то, что Рейджи требовал – кричит, вцепляясь в его волосы. Он не останавливается, его язык гуляет вокруг клитора, доводя сестру до безумия, вновь и вновь, кругом, кругом. Аххх… это так… сколько еще?.. А…
***
Ровенне казалось, что она должна испытывать большее, чем просто боль. Да, ей, как и Рейджи, было больно расставаться со своей половинкой, но создавалось ощущение, что должна быть больнее. Ровенна тряхнула головой. Так и должно быть. Скоро, Ровенна надеялась, все что было здесь рассеяться, как туман. Она сможет построить новую жизнь, с Рейджи и рядом с Повелителем, с его благословением. Она любовно проводит по серебряному обручальному кольцу и улыбается.
Она сможет. Обязана. Ради их будущего. Ради своего будущего.
— Юи.
Блондинка посмотрела на возникшую перед ней шатенку. Юи, которая раньше была довольно красивой, с симпатичными бедрами и небольшой грудью, теперь походила больше на оживший скелет, по ошибки ставший человеком. Выглядела она то ли сонной, то ли пьяной, руки ее дрожали, даже когда она просто пыталась посмотреть на них, ноги держали плохо.
— Куколка, — обратилась к блондинке вампирша, задумчиво смотря в карминовые глаза. Пару минут назад она взяла последний литр крови и оставила разобраться с оставшимся подготовленные Коу и Финника. Сама же она решила выполнить свое слово. — Ты еще веришь в этого вашего… Бога
Юи задохнулась от возмущения. Удивительно, что с таким истощением, она еще могла испытывать какие-то чувства, особенно возмущение. В этого вашего Бога! Да как она смеет! Кровь прилила к щекам, но Ровенна ждала ответа, и Юи слабо прошептала, сквозь плотно сжатые зубы, понимая, что этим вызовет лишь новые насмешки.
— Да.
На лице Ро заиграла удовлетворённая улыбка — такого ответа она и ожидала. Такой ответ ей и был нужен.
—Тогда, мне есть что тебе показать.
Холодная рука коснулась лба белокурой, в опасной близости мелькнули желтые глаза. Из-под ладони вампирши выбил внезапно полыхнуло жаром, и Юи мгновенно погрузилась в сон, бессильно повиснув на руках Ро. Янтарные глаза сверкнули в темноте, а губы девушки украсила удовлетворённая улыбка.
Только Дьявол знает о существеннее Бога на сто процентов.
***