― В детстве мы неплохо ладили. Ты этого не помнишь, но так и было. Ты, конечно, не мой любимый брат, но ничего против тебя я не имею.
― Рад это слышать, ― холодно съязвил Субару.
― Так в чем моя вина, что ты так меня ненавидишь?
Слова ― как гром средь ясного неба. Субару пришлось признаться самому себе, что он ждал этого вопроса. И ему пришлось бы на него ответить, рано или поздно. Отвечать за это.
― Ненавижу тебя, ― медленно повторил Субару. ― Ты мне не особо нравишься, но…
― Хорошо, ― отрезала Ровенна, полностью поворачиваясь к Субару и смотря ему прямо в глаза. Субару так же повернулся к ней. Ему пришлось также признать, что когда Райто в шутку сказал: «Ровенна, тебе нельзя смотреть в глаза» ― шутки в тех словах не было.
Сиреневые глаза словно выворачивали наизнанку душу, проникая в самые потаённые закоулки, узнавая тайны, разрушая мечты, оставляя лишь тьму. Тьму и холод. Это было то, в чем существовала Ровенна.
― Хорошо, ― повторила девушка. ― Задам вопрос по-другому. Почему я тебе не особо нравлюсь?
― Пытаешься со мной подружиться? ― усмехнулся Субару, по-прежнему стараясь говорить спокойно. Раздражение было похоже на волну ― оно накатывало и отступало обратно очень быстро.
― Что…В смысле?
― Ты пытаешься всем нравиться, ― коротко прокомментировал Субару. ― Ты знаешь о нас все ― то, что мы любим и то, что ненавидим. Играешь на этом. И получаешь нечто, что хочешь получить. Ты ― жестокая манипулирующая стерва, и с этим ты ничего не сделаешь.
Ровенна жёстко ухмыльнулась. Она повела рукой, и окно бесшумно закрылось.
― Да, я ― жестока манипулирующая стерва. И в этом состояние мне хорошо. Лучше, чем вечно ненавидеть себя, ― Ровенна перестала улыбаться. Субару впервые увидел ее без улыбки ― будь то оскал или усмешка, искренняя или натянутая улыбка, но это было наиболее частое выражение лица Ровенны. Сейчас Сакамаки была необычайно угрожающе сосредоточенно. Невольно, Субару готовился к нападению.
― Желание смерти из-за потерянной невинности. Это значение увядшей белой розы на языке цветов.
Субару яростно скрипнул зубами, и дернулся, словно желая ударить Ровенну. Девушка приготовилась защищаться, и эта поза заставила Субару остановиться. Два вампира замерли друг напротив друга.
― Возвращайся к Рейджи, ― грубо приказал Сакамаки. ― И не показывайся мне на глаза.
― Знаешь, почему она говорила «Я могла быть на ее месте»? ― внезапно спросила девушка. ― Твоя мать. Почему она так говорила? Она могла быть не на моем месте, а на месте Беатрис. Она могла быть моей матерью. Он почти выбрал ее. Но потом передумал, ― Ровенна нахмурилась. ― При другом раскладе…
― Мне не интересно.
― А я думаю что интересно, ― возразила Ровенна. ― Ты прав, мотивы у меня иные, чем я показываю. Я ненавижу этот особняк до мозга костей, но вы мне не чужие. Мысль о том, что мы семья укреплялась во мне до четырнадцати лет и искоренить ее сложно.
Ровенна видела его насквозь ― почти как каждого в этом особняке. Экстремальный садист, который был зачат в ходе инцеста, потому что Карлхайнц использовал свою сестру в качестве эксперимента. Криста постоянно звала его грязной мерзостью, но он все равно любил ее больше всех. Из-за подобного испытывает недоверие к женщинам и постоянно думает о суициде.
― Какой мотив? ― рычит вампир. Ровенна щурится. ― Отлично, говорить ты не хочешь. Ты действительно двуликая дрянь, Ровенна.
Ровенна кривит губы в усмешке.
― Не без этого.
Сакамаки делает резкий выпад вперед, ударяя его ладонью в область сердца.
― Прости, я не хотела, ― с толикой искренней жалостью произносит вампирша. Субару лежал на полу. Распростертый на каменных плитах, он корчился от боли. Ровенна глянула на дверь и, убедившись, что за ней никого нет, присела рядом с вампиром. ― Ты не оставляешь мне выбора, Субару. Я все сделаю для него.
В рубиновых глазах, обращенных на нее, сверкала настоящая ярость. Ровенна провела уже знакомым клыкообразном кольцом по шее Субару, пуская ему кровь. Кольцо, в которое она собирала кровь, было другим ― если «сосуд» с кровью Канато имел лиловый оттенок, то камень шестого Сакамаки был белый.
Едва кольцо заполнилось, Ровенна закрыла его и, пригладила белые волосы.
― Прости, ― еще раз повторила девушка, но в этот раз в ее голосе звучало куда меньше сожаления. ― Я делаю это ради тех, кого я люблю. Но и вас я люблю, так и сложилась. Да, я стерва, манипуляторша… змея. Но я единственная, кто способен спасти вас.
Бесшумной тенью в комнату скользнула Назлы. Она остановилась около лежащего на полу вампира, смотрев на него холодно и без выражения. Субару едва ли не рычал от бессилия. Ровенна прикоснулась пальцами к его виску, сжала до головной боли.
― Ты будешь помнишь, что мы помирились. Мы говорили о твоем прошлом, ты вспомнил, как я утешала тебя во время грозы. Мы смеялись, и расстались друзьями, ― она подняла сиреневые глаза Назлы. Та послушно склонила голову. ― Сделай все быстро.