— Не двигайся, — строго велела незнакомка. — Я видела, как ты упал. Нужно понять, не сломал ли чего.
Разумное предложение. Отрицать этого Реймор не мог. Но все равно возмутился. Какая наглость обращаться к нему таким тоном.
Князь собрался с силами и открыл глаза. Над ним склонилась миловидная девушка. Темные волосы убраны назад. Только несколько прядок, выбившихся из косы, трепетали на ветру. Смуглая кожа отливала на солнце золотом. Большущие глаза цвета горечавки, вздернутый нос и пухлые губы, пожалуй, ее можно назвать красавицей.
— Все в порядке, — князь облизал пересохшие губы и со стоном привстал на локтях.
Девушка отстранилась. Она сидела подле князя на коленях и, казалось, совсем не переживала, что перепачкает травой простенькое платье из серой шерсти. В таком вряд ли поймаешь сбежавшего жеребца, но Реймор все равно решил спросить:
— Где вороной?
— В лесу, — улыбнулась незнакомка. — Не бойся, ему там лучше.
— Это вырколаками-то сожранным быть? — скривился князь.
«Толку, что красивая?! — кисло подметил он. — Такая же недалекая, как остальные».
Девушка улыбнулась, глянув на него, как на несмышленыша, и серьезно добавила:
— Сказки это. Вороной в лесу жил, пока Калеб его не поймал. Старосты нашего сын. Он за ним с зимы гонялся, а тот не подпускал. Пришлось кобылу молодую на ночь в овраге оставлять…
По правде, рассказ совсем не заинтересовал князя. Во-первых, из-за чудовищной речи девушки: слова были вполне пригодными, но порядок, в котором она их ставила, никуда не годился. Реймор почти сразу запутался: жеребец был сыном старосты и охотился за каким-то парнем?!
Во-вторых, любуясь ее подвижным ртом, князь не мог сосредоточиться. Незнакомка щебетала, а ее по-детски изогнутые губы то растягивались в улыбке, то складывались трубочкой.
Реймор отогнал бесстыжие образы и ухмыльнулся. История с жеребцом и юной девой уж сильно походила на старую поэму.
— И конь — чудесное созданье! В нем все прекрасно: сила, пыл, дерзанье… — строки весьма кстати всплыли в памяти, и князь озвучил их, желая прервать скучное повествование.
— Прекрасен, без изъянов он, — девушка потупилась, но продолжила: — Но где же всадник, властный над конем?
Реймор не смог скрыть удивления. Видимо, выражение лица при этом у него стало презабавным, потому что девушка снова улыбнулась:
— Это Уилл Копьетряс.
— Откуда ты знаешь?
— Читала.
— Ты умеешь читать? — засомневался Реймор.
— И считать, — она вздернула подбородок. — Меня дядя научил. На воспитание взял, когда матушка почила. Он служителем Трех был. В том году хворь забрала.
— Сирота, значит?
Незнакомка кивнула.
— И кто о тебе сейчас заботить?
— Сама, — она пожала плечами. — Старосте помогаю счетную книгу вести, хозяйство свое — козы.
— И как же тебя зовут, свободная женщина?
— Мейден.
Князю почудилось, будто кто-то тянет его за рукав. Он повернул голову: одна из коз девушки подошла к нему сбоку. Тварь ни с того, ни с сего истошно заблеяла, и Реймора обдало волной прокисшего запаха из ее пасти.
Пастушка прыснула звонким смехом.