5
Эту часть повествования я излагаю с чужих слов, которых, впрочем, выслушал вполне достаточно, чтобы представить себе все, что происходило в середине дня на Лысой горе.
– С дороги! Живо с дороги, бараны! – небольшой отряд катафрактариев врезался в толпу, расшвыривая замешкавшихся ударами тупых концов копий. Почти не снижая скорости, кавалеристы выехали к лобному месту.
– Старшего ко мне! – заревел Марций, спрыгивая с коня, – чтоб мигом был здесь!
Старший команды экзекуторов уже бежал к нему на полусогнутых.
– Докладывает опцион Гай Лонгин…
– Отставить, Гай – перебил центурион, – потом доложишь. Показывай, где тут у тебя висит этот… из Галилеи, который на «И».
– Иешуа? Вот он, на среднем кресте.
– Гм. Он живой вообще?
Лонгин взял у стоящего рядом легионера длинную пику и легонько ткнул висящего в ребра. Тот едва заметно вздрогнул и снова обвис на веревках.
– Докладываю: живой.
– Сам вижу, что живой. Приказано снять. Одного из своих отправляй за лекарем. Быстро!
Марций махнул рукой катафрактариям, и двое из них тут же образовали из своих тел нечто вроде живой лестницы. Забравшись на их плечи, центурион перерубил мечом веревки, которыми были прикручены к перекладинам руки распятого. Тело сползло вниз, где его подхватили и уложили на землю.
– Тащите его в тень и облейте водой. Но пить не давать, пока лекарь не разрешит… Так, а это еще что такое? Этих кто сюда пустил?
Двое знатных туземных жрецов в сопровождении храмовой охраны взбирались на гору, эмоционально жестикулируя.
– Центурион! Зачем ты снял казненного!? – выпалил один из них, едва успев отдышаться.
– По приказу префекта. А теперь быстро кругом и марш отсюда. На месте экзекуции посторонним находиться не положено.
– Центурион, мы уйдем, но сперва дай поглядеть на тело. Мы должны убедиться, что этот мошенник мертв.
Марций молча поднял над головой кулак и дважды растопырил пятерню. Мигом подбежал десяток бойцов во главе с декурионом.
– Плавт, выпроводи этих баранов.
– Слушаюсь!
– Но центурион, – возмутился один из жрецов, – этот Иешуа говорил, будто после смерти воскреснет! Пойдут слухи…
Марций не удостоил его ответом, а лишь добавил к предыдущему приказу уточнение:
– Будут ерепениться – без разговоров бей в рыло. Понятно?
– Так точно! – ответил декурион.
Центурион кивнул и направился в навстречу к опциону Гаю Лонгину, который шагал вверх по склону в сопровождении благообразного пожилого джентльмена из местных.
Плавт, тем временем, обратился к жрецам с выразительной фразой из пяти слов, среди которых в официальной переписке могло быть употреблено только два: «на» и «отсюда».
– Бардак у тебя, опцион, – недовольно пробурчал Марций, – уроды какие-то ползают по служебной территории.
– Виноват! Сейчас распоряжусь…
– Не подпрыгивай, я сам распорядился. Это кто с тобой?