Жизнь в четырех собаках. Исполняющие мечту: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прошли годы. И вот, на исходе осени, я везла домой свою давнюю мечту. Она сонно сопела на моей груди. Пеленка, в которую бережно и предусмотрительно Натель закутала щенка, пахла младенцем. Родной запах мамы, братишек и сестричек хранила та пеленка. Когда мы уходили, мать щенка вдруг поставила передние лапы мне на плечи и дотронулась своим носом до моего. Ее продолжительный взгляд излучал мольбу сделать дитятко счастливым. Я пообещала собаке, что сберегу ее дитя, как свое собственное. Услышав эти слова и прочитав мои мысли, борзая мать успокоилась. Она опустилась на пол и лизнула меня в запястье. Никогда не забуду этого.

Мы добирались на автобусе, и Айна (так впоследствии была наречена наша первая борзая) почувствовала приближение к своему постоянному месту жительства. За одну остановку до дома она проснулась. Пробуждение сопровождалось копошением в пеленке, детским хныканьем и… горячей влагой, которая протекла сквозь свитер и юбку на мой живот. Щенок поместился у меня на груди под пальто, которое я застегнула на все пуговицы. Со стороны мой бюст выглядел впечатляюще, особенно когда борзая девочка зашевелилась. Пассажиры с изумлением поглядывали, как большими, неровными волнами вздымалась пышная грудь молодой женщины, продвигавшейся к выходу.

Мужа дома не было. Пятинедельная Айна, весом в два с половиной килограмма, стала обследовать нашу однокомнатную квартиру. К квадратной, шестнадцатиметровой по площади комнате архитектор дополнительно присоединил четыре квадратных метра жилого помещения со вторым окном, которые мы отгородили самодельным стеллажом из бука, оставив в нем дверной проем. В результате получилась вторая маленькая смежная комнатка, где поместились кровать, шкафчик и стол, продолжение подоконника. Она служила детской.

Айна шастала, где ей вздумается. За ней повсюду оставались лужи. Растекающиеся по паркету и ковру озерца, которые множились и множились на глазах, повергали в шок. Познания о повадках и воспитании щенка, почерпнутые в книгах по собаководству, прерывисто мелькали в памяти и не всплывали полностью. Внезапно возникшая мысль, что все притрется и образуется, помогла прийти в себя. Очнувшись, я осознала главное — моя мечта со мной! По сравнению с этим все остальное сделалось ничтожным. Оно не заслуживало ни малейших нервных затрат.

Я отнесла Айну в детскую. Там сын постелил на пол любимое одеяльце из раннего детства — в подарок борзой. Командным голосом, строгим взглядом и понятными жестами я указала щенку место. Айна повиновалась и легла на одеяльце, но стоило мне отлучиться на кухню, девочка — вопреки приказу хозяйки — преспокойно продолжила изучение жилья в сопровождении сына и пятилетней кошки Машки.

В начале знакомства Машка зашипела и оцарапала нос щенка. Кошкина агрессия не возымела должного действия. Айна не испугалась. Наоборот, закаленная в драках с многочисленными членами своего помета, она громко залаяла на Машку, чем сразу сбила у кошки спесь и вызвала уважительную заинтересованность — природное кискино любопытство взяло верх над врожденным кошачьим превосходством. Подумав немного, Машка в мыслях довольствовалась тем, что перед ней несмышленое дитя, она же — умудренная жизненным опытом дама, хоть и весит, как этот новоиспеченный собачий отпрыск.

Кстати сказать, они потом отлично спелись и прожили жизнь душа в душу. Айна никогда не обижала Машку, часто с ней советовалась, прикасаясь носом к ее носу, а Машка даже уступала Айне вареные куриные головы, которые очень любила. Борзой из-за острых костей они не предназначались, и мы их Айне не давали.

Кошка обладала универсальной чистоплотностью. Она не оставляла меток, и нас — в отличие от других кошатников — не преследовал едкий запах. Оправления всю свою долгую жизнь в квартире Машка осуществляла исключительно на унитазе. Поэтому в двери, ведущей в наш совмещенный санузел, муж вырезал снизу отверстие для прохода кошки. Таким образом, обычно закрытая дверь не была для Машки помехой.

Куриные головы кошке давались в помещении санузла, чтобы их не отняла борзая. Но Айна, учуяв запах голов и заприметив их перемещение, тут же принималась скулить и лаять у двери. Тогда — исподволь я наблюдала это неоднократно — в дверное отверстие размером с небольшое блюдце высовывалась Машкина голова. В зубах кошка держала одну из двух полученных куриных голов. Она озиралась по сторонам, чтобы убедиться, что ее не засекут хозяева. Убедившись, что тех поблизости нет, она быстро выплевывала куриную голову под нос Айне и скрывалась в санузле. Борзая с невыразимой благодарностью, написанной на морде, поглощала кошачий подарок, а опасные кости, к счастью, оставляла на полу. Куриных голов было всегда две, и до появления Айны Машка съедала их сама. Они были ее порцией, ее нормой. Что же двигало кошкой, когда она обделяла себя в еде?

Не исключено, что она восприняла Айну как собственного детеныша и распространила на нее свой нерастраченный материнский инстинкт. Машка была старой девой. Она ненавидела котов и ни одному не ответила взаимностью. Вероятно, по принципиальным соображениям: ни один кот не был достоин ее любви.

Вполне допускаю и другое: Айна стала для кошки своеобразной подругой. С собакой Машка могла общаться как с равной: на родном, зверином языке. Ведь с людьми так не поговоришь. Их понимаешь, а они тебя — нет! Как бы то ни было, но между кошкой и борзой воцарились добрые — даже нежные — отношения. Конец своей жизни Машка встретила на лапах Айны. Она приползла из последних сил к собаке и навсегда затихла, добравшись до родственной души. Но это произошло целое десятилетие спустя. А тогда, в первый день знакомства, живые существа познавали друг друга.

Количество луж в квартире увеличивалось в геометрической прогрессии.

Я снова отнесла Айну в детскую и грозно крикнула: «Место!» — ткнув пальцем в подстилку. Понурившись, борзая детка покорно улеглась. Моему удивлению не было границ: щенок меня понимает. Он — умный! Тогда мне было невдомек, насколько терпимее, добрее, мягче, нежнее и искреннее сделает меня эта девочка.

Только я затерла лужи и вернулась мыслями к вопросу о туалете щенка, как раздался настоящий волчий вой… Я бросилась в детскую. Айна сидела на своей подстилке и выла, задрав морду к потолку, будто видела там луну. У меня задрожали руки, а внутренности стали неметь. С тех пор я всегда испытываю аналогичное ощущение, если с моими собачками что-то не так. Однако сын нисколько не встревожился и тихим голосом предположил, что щенок голоден. Я до этого не додумалась!

Мой ребенок с младенчества внешне чрезвычайно сдержан, молчалив, спокоен и рассудителен. Настоящий Козерог. Его выдержка и способность бесстрастно анализировать критические ситуации, а не впадать в панику, сделались для меня примером. Не знаю, что он испытывает внутри. По-моему, сын — чрезвычайно ранимый и умеет сопереживать и страдать, но прячет свои чувства под маской холодной мужественности. Впрочем, таким и должен быть мужчина. Не эмоциями и словами красен «благородный муж», а делами.

Мигом было подогрето молочко, и Айна, забравшись передними лапами в миску, аппетитно зачавкала. Меня охватил ужас: лапы в молоке! Сейчас она допьет и начнет ими везде пачкать. Их придется постоянно вытирать! Айна же, насытившись, игриво поддела миску носом и опрокинула ее вверх дном. Остатки молока вытекли на паркетный пол, созданный трудами супруга. В ту же секунду помыслы о чистоте меня безвременно покинули, а паническое состояние сменилось кротким смирением: неожиданно для себя я раз и навсегда сделала решительный выбор между идеальным порядком и собакой (не в пользу первого). Видимо, вмешались неведомые силы, чтобы победила моя борзая мечта. Щенок и полы были вымыты. На дворе стоял ноябрь 1993 года. Настенный календарь показывал двадцать шестое число. Начиналась моя новая жизнь — жизнь с борзыми!

Я бесконечно благодарна Натель, что она так необратимо изменила мою судьбу и та обрела подлинное предназначение. Выяснилось, что я могу, хочу и, главное, готова заводить, растить, воспитывать, ублажать в охоте и досматривать борзых. Это занятие стало моим излюбленным делом и превратилось в насущную потребность. Мне очень хорошо, уютно и надежно с ними, а им — осмелюсь надеяться — со мной.

«Айна, Аня, Анечка, Анюта, Анюша, Анна, Аннушка, Нюра, Нюрочка, Черная Ноченька, галочка, Анька, Нюрка, зараза, дрянь, гадина, подлюка, сука», — по-разному величали мы нового члена семьи. Девочка заслуживала всех прозвищ. У Айны был скверный характер — делать все по-своему: не так, как просят хозяева, а наоборот, или попозже, или не делать вовсе. Она была умна и сообразительна, но своенравна и своевольна.

Если же случайно Айна к нам прислушивалась и выполняла наши пожелания, мы познавали счастье, а она получала вкусную награду и похвалы в течение всего светового дня. Бывало подобное крайне редко, когда Анечке, как мы тогда к ней обращались, нравилось приказание. Но она нас любила, а мы любили ее — вот что важно!

Есть эдакое понятие: «в охотку» — у борзятников, людей, посвятивших себя борзым. Оно предполагает особый признак нрава борзых: хочу — делаю, не хочу — не делаю. Встречаются борзые, которые ловят в охотку. Иными словами, сегодня ловят, а назавтра не ловят — не изволят. Охотка в охоте — большой недостаток и крайняя редкость среди борзых. Но от охотки «Ее Величеству Борзой» в повседневности никуда не денешься. В большей или меньшей степени она присуща всем борзым. Не совсем положительное качество, правда? Зато какой яркий признак породности борзой!

Можно предположить, что необычные крови и многовековое содержание подобных собак дворянским слоем общества являются причиной такого рода капризности. А вдруг дело в русской душе? Собака столетиями впитывала дух страны, в которой зародилась и была выпестована.

Лично мне импонирует охотка — эта, так сказать, необъяснимая непредсказуемость борзых, поскольку сама я такая же. Непредсказуемость — русский конек и загадка русской души. Она обусловлена большим потенциалом внутренней энергии, вечным спором эмоций и разума, в котором побеждает наитие. А поскольку жизненные коллизии всегда различны, суть грядущего настроения предугадать невозможно. Вдобавок наша непредсказуемость является таковой лишь для окружающих. Для нас же личностное поведение вполне понятно и оправдано… задним умом.

Теперь, по прошествии двенадцати лет сосуществования с борзыми, я способна правильно и досконально истолковать любое непослушание Айны и всевозможные выкрутасы других моих борзых. «Может быть, это связано с продолжительным сроком общения?» — спросите вы. Не думаю. Вернее, точно знаю: нет. Просто мы — одной крови, одного духа. Если бы было иначе, и века бы не имели значения.

Какой же была Айна с виду? Темно-чубарой по документу и темнее ночи — в жизни. Черный окрас нашей борзой почти не изменился с возрастом, только у выросшей Айны шерсть стала отливать на солнце красным цветом, а на голове, туловище и ногах сквозь черноту окраса просматривались единичные, малозаметные вкрапления рыжей и красной шерсти.

Черный плащ покрывал голову от щипца, шею и туловище, верхние части ног и верхние две трети хвоста борзой. Черными были также мочка носа, губы и… глаза — влажные, огромные, навыкате, — а еще их красивая окантовка. Черные глаза борзой на самом деле коричневые, но коричнева их столь густа и темна, что в соединении со зрачком смотрится чернотой; бывают глаза и посветлей, но ценятся темные очи.

Все остальное: щипец, ноги снизу, шея спереди, грудь, живот, пах, внутренние поверхности бедер, нижняя треть хвоста — сияло ослепительной белизной. Нелишне отметить, что хвост у борзой именуется «правилом», поскольку выполняет функцию руля и правит высокоскоростной бег собаки.

Я и сын с любопытством разглядывали нашу маленькую борзую: ее крупную продолговатую мордаху, глаза-маслины, высокие толстые ноги в огромных шишках на месте суставов (мерило перспективы большого роста), длинное правило, вытянутое бочкообразное туловище и очень короткую шерстку, шелковистую на ощупь. Нас изумила шея щенка: длинная, гибкая, сжатая с боков — почти лебединая.

Уши своеобразные: тонкие, приподняты у основания на хрящах и сложены пополам так, что кончики направлены назад к шее. У щенка кончики зачастую нависают над глазами. Они могут подниматься вверх, и тогда ушки выпрямляются во всю их длину вместе или поочередно. Это называется: «поставить ушки» — и свидетельствует о настороженности борзой. Она способна вращать ими в разные стороны. В моменты погони за зверем уши всегда заложены назад к шее, и концы их соединяются или даже перекрещиваются (находятся в закладе). Ох уж эти ушки на макушке! Какие только фортели ни проделывает с ними борзая. За секунду они в состоянии поменять множество положений. Наблюдать за ними — умора. А тонки они, как крыло летучей мыши. Уши борзой прозрачны на свет и испещрены мелкой, отчетливо заметной на солнце сеточкой кровеносных сосудов.

Осмотр щенка не принес оптимизма. Кроме характерных для борзых ушей, лебединой шеи, красивых умных глаз, суженного длинного щипца и отнюдь не короткого правила, Айна ничем не походила на мать и бабку. Перед нами был представитель какой-то неизвестной породы, более всего походящий на породу «дворовую» — некая дворняжка с родословной. Да, с родословной! В приданое Натель дала документ о происхождении собаки, заверенный печатью местной охотничьей организацией.

Позже я вычитала, что по виду маленький щенок чистокровной борзой нередко смахивает как раз на дворняжку. Но в первый день мне это было неизвестно, и облик Айны меня не на шутку расстроил. Я поделилась этими своими невеселыми мыслями с сыном. Однако сынок уверенно заявил, что девочка вырастет красавицей. И вместе мы не пожалели о появлении в доме щенка. С его приходом радостью затрепетали сердца, и у нас с сыном возникло ощущение праздника.