К утру Айна уже вставала и пила воду. Через день она поела немного. Полное выздоровление — наряду с желанием пойти на охоту — пришло к ней спустя недели три.
В тот страшный день проявления болезни мы с мужем и сыном не отходили от Айны. Наши страдальческие взгляды встречались, и в них стояли боль и мольба. Когда теряешь любимого, тогда и чувствуешь всю силу любви. Боль души становится мерилом.
Наша любимая охотница победила болезнь и продолжала жить. Она разделяла человеческий быт и нравы, регулярно внося в обыденность людского существования свежесть, разнообразие и новизну.
Соседи относились к Айне доброжелательно. Собак и кошек, живущих в одном с ней доме, Айна запомнила и на них не бросалась. Она их вообще не замечала. Люди часто приглашали Айну в гости, и она принимала приглашения. С бесконечным достоинством, написанным на вытянутой морде, она входила в чужую квартиру, спокойно, тщательно и аккуратно обследовала новые для нее апартаменты, вежливо отказывалась от угощения и уходила.
Прохожие никогда не оставляли Айну без внимания. «Какая красавица», — часто слышалось со всех сторон. Айна внимала каждому такому замечанию. Она останавливалась и провожала взглядом похваливших ее людей. Правилом не виляла, но улыбалась в полную пасть.
Гораздо реже попадались люди злые, бросающие ядовитые взгляды и наполненные ненавистью слова: «Как только такую кобылу можно прокормить, и сколько ж денег надо?! Лучше бы бедным помогли!» Как будто мы были богатыми! Айна приседала в знак протеста и делала большую лужу.
Подчеркну: у большей части встречавшихся горожан наша борзая вызывала восхищение — она умела влюблять в себя. Умела она и любить, но судьба не давала ей суженого. Повязать Айну не удавалось. Борзые в наших краях стали большой редкостью.
Осенью девочке исполнилось четыре года. В ночь на Новый, 1998 год после залпов и салютов супруг вывел Айну во двор. Она задержалась у одного дерева, ковыряла там носом выпавший накануне снег и никак не желала покидать облюбованное место. Муж присмотрелся, заметил в снегу блеск металла и извлек из снега женские наручные часы. Айна мигом потянула его домой. Часы оказались симпатичными и лучше моих старых. Мне и достались. На память пришла примета, что часы — к перемене жизни. Лучшие — к лучшей. Муж на всякий случай уточнил, что примета касается жизни Айны. И он как в воду глядел. Перемены произошли осенью того же года. Впереди еще были весна и лето.
Будущее Айны объединилось с одним событием, которое имело место быть несколько лет тому назад. Как-то раз муж пришел с работы и рассказал о неожиданной встрече в парке, через который пролегал его путь с работы. Он увидел среди деревьев странного вида щенка борзой, которого прогуливал мужчина.
Супруг подошел ближе, чтобы разглядеть маленькую борзую и познакомиться с ее владельцем. Щенок оказался пятимесячной сукой. Сбоку малышка еще походила на борзую, а сверху… тонкая веточка покачивалась из стороны в сторону. Худенькая, как тростиночка, девочка мужественно держалась на слабых ножках. Зато какие они были точеные, ровные, стройные. Лапки в комке. Стояла на коготках, среди которых черные чередовались с белыми (наследственность от крымок и горок — южных борзых). Эффектный окрас — чубаро-белый: белый в крупных чубарых пятнах. В борзом щенке проглядывали незаурядные породные задатки. Она имела хорошую голову («хорошая голова» — понятие, отражающее один из достойных борзой типов головы), что немаловажно. «Но что с ней случилось? Может, она больна?» — эти вопросы невольно стали выскакивать из уст мужа, и ему сделалось неудобно.
Владелец борзой отнесся к эмоциям мужа с пониманием. Он привык к подобной реакции окружающих на собаку. Мужчина поведал супругу печальную историю щенка.
Сука — кровей хороших и охотничьих (он имел в виду, что предки его борзой охотились регулярно и из поколения в поколение). С родословной. Прежним хозяевам девочка досталась в качестве алиментного щенка, то есть как вознаграждение за вязку с их кобелем. Владельцы кобеля сначала хотели оставить щенка себе, но потом передумали. Дитю внимания не уделяли, кормить забывали. Обитал щенок один-одинешенек в сарае частного домовладения. Никто его не выгуливал. Чтобы выжить, девочка разгрызла мешок с мукой, находившийся в сарае, и питалась ею. Попивала дождевую водицу. Когда хозяева обнаружили разодранный мешок, муки стало жалко. Заодно вспомнили о щенке и надумали поскорее сбыть его с рук, пока не помер.
Нынешний владелец с супругой давно предавались мечтам о борзой. Об этом знали в мире борзятников. Слухом земля полнится. В результате девочка оказалась в надежных руках, но лишь в четырехмесячном возрасте. Когда ее забирали, она настолько ослабла от голода, что не могла стоять на ногах. Тем более передвигаться. Удивительно, что вообще выжила. Воля к жизни и сила духа маленькой борзой преодолели смерть. Щенка искренне полюбили новые владельцы. Они выходили борзую. Из донельзя исхудавшей, слабенькой, болезненной и недоверчивой девочка постепенно превращалась в жизнерадостную, ласковую, добрую, отзывчивую и набирала в весе, силах и здоровье. Через месяц после обретения новых владельцев могла совершать тихие прогулки по парку. Тогда-то ее впервые и увидел муж. С тех пор супруг периодически встречал эту борзую в парке. К году она выросла до шестидесяти семи сантиметров в холке и окрепла физически. Явила отличный экстерьер. Спина выглядела спиной, а не веточкой. Девочка миниатюрная, похожа на балерину, но не хрупкая. Округлилась. Ладная.
Наперед скажу, что она, не зная болезней, прожила долгую и счастливую борзую жизнь.
Вот что делает с братьями нашими меньшими истинная человеческая любовь!
Никто не предполагал, что судьба этой борзой суки изменит судьбу нашей Айны. Трудно было представить, что благодаря этой девочке, некогда выстоявшей в борьбе за жизнь, Айна обретет личное счастье. Но ничто не случайно в нашем мире…
Весна пронеслась скоротечно и особых воспоминаний не оставила, а лето, наоборот, выдалось интересное. Каждый июль я с сыном отдыхала у мамы в городе своего детства. Город основал царь Петр I. Местом его он выбрал берег залива одного теплого пресноводного моря.
Однокомнатная квартира мамы находится в доме, который стоит возле дубовой рощи, опять-таки заложенной Петром. Мамины окна выходят прямо на нее. Через рощу протекает ручей, богатый родниками. Журчание воды, щебет птиц, лягушачьи трели, сочная трава, летучие мыши в ночи, высокие дубы, впитавшие солнце столетий, влажный воздух моря и милый ветер степей — моя родина.
До моря пешком минут тридцать. Там — прекрасный общедоступный песочный пляж, созданный при заводском доме отдыха. Море мелкое, но в месте пляжа углублено. Первые сорок метров — лягушатник для детей, а дальше дно уходит из-под ног. На мелководье бьют холодные родники — вода чистая. «Морем» в моем городе принято называть тот самый залив. Он большой, противоположного берега не видать. Мне нравится несоленая, насыщенная йодом вода залива. Обожаю коричневый оттенок местного загара, который остается на годы, в отличие от быстро смываемых загаров более южных морей.
Тем летом я впервые попросила мужа отпустить с нами Айну. Супруг воспротивился. Айна, видите ли, его единственная отдушина в наше отсутствие. И правда, помимо всего прочего, Айна была еще и закадычной «собутыльницей» мужа. В летнее время он любит вечерком выпить холодного пивка и закусить вяленой рыбкой. Я пива не пью и вяленую рыбу не ем. А так приятно разделить удовольствие с кем-то еще. Супруг нашел сотоварища в Айне. Случилось это, когда в первое лето жизни нашей борзой муж приготовился к своему коронному уединенному застолью.
Рядом с кухонным столом стоял диван, на который Айна тут же уселась и потянулась носом к очищенным от чешуи и косточек и вкусно пахнущим рыбьим кусочкам. Нависла над столом, сглотнула слюну. Не мигая, уткнулась взглядом в тарелку, нетерпеливо перебрала по дивану лапами и тявкнула: «Дай, хочу!» Супруг девочку угостил. Рыбка пропала в пасти, из которой на стол потекли обильные слюни. Снова: «Тяв!» Еще кусочек. И так — без конца. Скорость проглатывания собакой закуски нарушала постепенность и размеренность трапезы. Тогда муж предложил Айне пивка, налив его в пиалу и поставив на край стола перед собакой. Айна вопросительно взирала на жидкость и мужа, но к пиале не прикасалась. Муж положил в рот кусочек рыбки и запил пивком из широченной хрустальной кружки. Когда водрузил кружку на стол, Айна лизнула из нее, затем из своей пиалы — сравнила вкус.
«Поехали!» — обратился к собаке супруг и забросил по куску себе в рот и борзой в пасть. Затем отхлебнул из кружки. Айна проследила и полизала из пиалы. Они повторяли, пока рыба не была съедена, а пиво — выпито. Эдак и повелось у них с тех пор.
Убедить мужа расстаться на месяц с девочкой удалось только одним доводом: «Хоть отоспишься!»
Ранним июльским утром мы погрузились в машину и поехали. Айна с заднего сиденья периодически просовывала голову между кресел и слюнявила плечо водителя — нашего родственника. Он смеялся: «Как раз хотел водичкой себя облить, очень уж жарко!»
Летняя температура воздуха часто зашкаливает у нас за сорок градусов по Цельсию. Добавьте к этому сухой степной воздух и получите зной. От него мы убегали к легкой прохладе моря, а с нами, сама того не ведая, к нему приближалась Айна.
Мамину квартиру девочка восприняла с неподдельным интересом. Она все обнюхала, обошла территорию, осталась довольна продуваемым — не застекленным — балконом, ароматами дубовой рощи и блаженно раскинулась на мамином диване. «Дача, — подумала борзая. — Хорошо!»
В роще Айна носилась между деревьев, перепрыгивала широченный ручей и с перекинутых через него мостиков наблюдала за движением проточной воды. Роща большая: есть где затеряться и побыть наедине со своей собакой.
Ежедневно по утрам мы посещали пляж. Когда на следующий после приезда день собрались было идти на море без Айны и стали запирать дверь, борзая устроила за ней скандал. Она лаяла, выла и царапала когтями деревянные филенки изнутри. Пришлось взять! Зная о возможности солнечного удара у собаки, я повязала на черную голову Айны белую хлопчатобумажную косыночку и кончики завязала под подбородком узелком. Продолговатый щипец Айны кокетливо выглядывал из косынки. Ее хитрые и настырные глаза сверкали счастьем. Она любила наряжаться.
Всю дорогу до моря нас сопровождали приветливые смешки прохожих. На пляже Айна сделалась центром всеобщего внимания. Три дня в неделю она посещала море, и люди, изучив ее расписание, приходили специально в это время, чтобы полюбоваться на борзую.
Первая встреча Айны с морем была волнующей. Девочка буквально окаменела. Ее вольная натура преклонилась пред величественной, необозримой водной равниной. Она вдыхала полной грудью насыщенный влагой, свободный, необъятный, ветреный, как само море, воздух. Ноздри ее раздувались. Борзая постигала странное: великое и мокрое — самое большое в ее жизни поле, «поле» воды. Из его запахов она узнавала, чем море живет, зачем оно и примет ли.