— Которая из них твоя? Та, что пожиже, или та, что поплотнее?
— Та, что поплотнее… Вы следили за нами?
— Имела удовольствие любоваться. Правда, издали.
— Почему именно издали?
Вопрос был наивный, хотя и с хитрецой. Женщина прекрасно поняла это, но ответила с обезоруживающей прямотой:
— Опасно к вам близко подходить. Многие уже за это поплатились.
— Ara… — Лева осторожно положил цветы на землю. — Скажите, пожалуйста… я давно интересуюсь… голова у вас от рогов не болит?
— Они у меня совсем маленькие, — женщина потрогала что-то в своих волосах.
— Как у новорожденного козленочка. Хочешь посмотреть?
— Нет, спасибо…
По выражению глаз и по движениям своей собеседницы Лева уже догадался, что она под завязку накачана бдолахом и сейчас представляет собой смертельно опасную боевую машину, которой для расправы с отдельно взятым человеком и оружия-то никакого не надо. Почему же тогда он еще жив и ради чего ведется этот путаный, уклончивый разговор?
— Твоя девочка любит цветы? — спросила женщина. Лева сначала хотел примерно отбрить ее, но вовремя сдержался — зачем зря дразнить маньячку.
— У нее завтра день рождения, — эта информация никак не могла повредить ни ему, ни Лилечке.
— Ого! — женщина изобразила удивление. — И что ты ей подаришь? Только цветы?
— Да вот ничего другого не нашел.
— Кавалер ты, Лева, незавидный.
Сказано это было с сочувствием. Затем женщина принялась поочередно проверять содержимое своих карманов. На белый свет появились очки в суконном чехле, скомканный носовой платок, пакет стерильных бинтов, пистолет неизвестной Цыпфу модели, щербатая расческа и заколка для волос. Наконец, она обнаружила то, что искала, и с возгласом: «Лови!» — швырнула Левке.
На летящие предметы он всегда реагировал плохо, но на сей раз изловчился и перехватил подарок в воздухе. Это было что-то вроде старинного колье — много тусклых, дымчатых камней, нанизанных на золотую цепочку.
— Подари своей девочке, — сказала она. — Но обо мне, чур, ни слова. Ни ей, ни кому другому. Особенно псирам вашим, Смыкову и Зяблику.
— Хорошо, — согласился Лева, понимая, что положение его не так уж и безнадежно, как казалось вначале. — Мне, стало быть, идти можно?
— Если не спешишь, давай еще поболтаем.
— То-то и оно, что спешу, — заторопился Лева. — Меня всего на полчаса отпустили. Боюсь, сейчас тревогу поднимут.
— Ты еще придешь сюда? — прищуренные глаза женщины все еще застилал шальной туман бдолаха, но в голосе звучала такая мольба, что Цыпф даже вздрогнул.
— Не знаю… — замялся он.
— Ты должен прийти, — сейчас это была уже не мольба и не приказ, а окончательная констатация факта: «Ты должен прийти, иначе…»
— Когда? — устоять против такого напора было невозможно.
— Я буду здесь все время.
— Я постараюсь…
— Эх, Лева, Лева… Всегда ты был тюфяком… Пообещай мне.
— Обещаю, — сдался Цыпф.