— Нет, второй.
— Как вы сюда добираетесь?
— Обыкновенно, — Оська-Иавал пожал плечами. — Ногами.
— Я понимаю, что не на крыльях. Обратную дорогу сможешь найти?
— Смогу, наверно.
— Нравилось тебе у рогатых? Чего потупился, как красная девица! Признаться боишься! Сколько людей загубил?
— Не знаю… Ни одного вроде…
— Врешь. В стычках участвовал?
— Участвовал.
— Где?
— В Отчине, Агбишере, Баламутье…
— Ого! Поносило тебя, однако… А здесь?
— Здесь — нет.
— Как это — нет? А сегодня?
— Разве это стычка… — от воспоминаний о пережитом ужасе его всего передернуло.
— Что это за люди, которые на вас напали?
— Разное про них говорят… Вроде бы они хотят все сначала начать, как бы от Адама. Но только по-другому. Не покидать больше Эдема. Дескать, это единственное место, где положено жить людям. А все остальное — для ядовитых гадов и диких зверей.
— Ну а у вас, естественно, на Эдем есть другие планы?
— Никаких… За бдолахом сюда ходим, вот и все. Людям здесь долго жить нельзя. Сами видите, каким этот стал… — он с опаской глянул в сторону Эрикса, заканчивавшего засыпать яму. — Не человек, а вурдалак какой-то…
— Зато вы — невинные пташки! — не выдержал Зяблик. — Бдолах жрешь?
— Ага, — кивнул Оська. — Дают понемногу.
— Чтоб рога росли?
— Тут дело не в рогах, — Оська говорил осторожно, словно боясь, что его могут превратно понять. — Дело в вере. Рога это только знак… Доказательство того, что я верую в отца нашего Каина. У тех, кто не верит, они не растут. Поэтому-то среди нас и нет шпионов.
— Почему же у тебя самого рога не выросли? — поинтересовалась Верка.
— Я совсем недавно приобщился… Только первое посвящение прошел. Меня еще и на сковородку не пускали.
— И не пустят, будь уверен — Зяблик для доходчивости щелкнул Оську по лбу.
— Слыхал, что про тебя тут калякали? Жизнь тебе сохранят только при условии полного раскаяния. Что ты на это скажешь? Отрекаешься от своей людоедской веры?
Теперь, когда непосредственная опасность вроде бы миновала, а страх понемногу отпустил, юный аггел не склонен был принимать столь скоропалительное решение.
— Ну не знаю, — замялся он. — Нельзя же вот так сразу взять да отречься… Подумать еще надо.
— Как ты сказал? — голос Зяблика перешел в зловещий шепот. — Нельзя сразу? Можно!!! Сейчас ты не только от Каина, а даже от половой жизни навсегда отречешься! Эй, дорогой! — он помахал рукой, обращаясь к Эриксу. — Можно я твоей секирой воспользуюсь?