— Да это речка наверняка виновата! — доказывал Зяблик. — Не вода в ней, а кислота какая-то!
— Была бы кислота, у вас бы, братец мой, шкура чесалась, — возражал Смыков. — Я, между прочим, при переправе ничего своего не замочил, а результат тот же.
— Не зря, выходит, тот красавец голышом бегал, — вспомнила Верка. — Нельзя по Эдему в одежде разгуливать. Вы что, про Адама с Евой забыли?
— Им-то что… они стыда не знали, — печально вздохнула стоящая в стороне Лилечка.
— Стыд, как говорится, не дым, глаза не выест. — Зяблик выглядел как никогда хмуро. — Одежду в крайнем случае можно и из листьев сделать. Тут позаковыристей дела могут прорезаться… Я, значит, разобрал все же свою зажигалку. Все в ажуре — и кремень, и фитиль. Зря на них грешил. Только вместо самогона девяностоградусного в зажигалке вода оказалась. И хихикать тут нечего…
Ни слова не говоря, Артем пустил по кругу сумку, в которой хранился бдолах.
— Не понял… — Зяблик носом втянул воздух. — Сюда что, коты нагадили?
— Да, запашок… — скривился Смыков.
— А внутри-то, внутри! — ужаснулась Верка. — Слизь какая-то!
— Подумать есть над чем. — Артем покосился на Цыпфа. — Что-то наш профессор приуныл. С чего бы это?
— Неудовлетворенные желания приводят к депрессии, — авторитетно заявила Верка. — В особенности неудовлетворенная похоть.
— Вам виднее, — вяло огрызнулся Цыпф, у которого и без того сердце было не на месте.
— Признаться, мне импонирует коллегиальность, с которой вы решаете важные вопросы, — сказал Артем. — Вот и попробуем разобраться во всем случившемся совместными усилиями. Пусть каждый постарается вспомнить то, что лично ему здесь показалось особенно странным. А глубокоуважаемый Лев Борисович эти факты сопоставит и проанализирует.
— А что же вы сами?..
— Я, конечно, не останусь в стороне. Но тут важна не логика, а знание точных наук. По крайней мере, мне так кажется. Ну, начинаем!
— Мне, например, больше всего запомнился этот голый красавчик, — мечтательно произнесла Верка. — И совсем не за то, о чем вы подумали. Странно все же… Здесь хоть и рай, но ходить без трусов очень неудобно.
— У Веры Ивановны, конечно, своя точка зрения, — ухмыльнулся Смыков, — но лично меня удивило другое. Почему в здешнем лесу нет ни пней, ни валежника, ни опавшей листвы. Вы наши леса вспомните. Из-за бурелома да сухостоя дальше опушки не сунешься. Куда это все девалось? Дворники тут, думаю, штатным расписанием не предусмотрены.
— Теплее, — кивнул Артем. — Уже теплее… Кто следующий?
— Я свое замечание уже высказал, — жуя незажженную самокрутку, буркнул Зяблик. — Ладно, самогон, конечно, может выдохнуться, но не за такое же время! И вот еще что, — кончиком языка он попробовал крупицу махорки. — Знатное курево было. До потрохов пробирало. А теперь — натуральная солома.
— Табак, следовательно, разделил участь бдолаха, — Артем слегка прищурился. — Все один к одному… А ты, Лилечка, что скажешь?
— Не знаю, — девушка пожала плечами. — Вы спрашиваете, что мне здесь кажется странным… Мне все странно… Вроде бы рай. Тихо, красиво… А на душе тревожно… Как будто бы кто-то над нами опыты ставит… Заманили в ловушку и проверяют, что мы делать будем, если голыми останемся. Про следующий опыт и догадываться боязно. Читала в одной книжке, как люди когда-то над подопытными собаками издевались. Бр-р-р…
Последним пришла очередь Толгая, от которого, впрочем, ничего путного и не ждали. Ход его мыслей и принципы логики были так же путаны и непредсказуемы, как заячьи петли.
— Черу сгнил, — Толгай продемонстрировал всем свой пришедший в негодность малахай, а потом постучал пальцем по голове. — Баш целый… Кыны сгнил, — он отбросил в сторону ножны, — кыпыч целый… — сабля в его руках описала стремительную дугу, под корень срезав ближайший куст. — Зачем бояться?
— Действительно, на металлах пребывание в Эдеме никак не сказывается, — задумчиво произнес Артем. — Та стрела, наверное, попала в дерево довольно давно… Ну как, Лев Борисович, посетила вашу башку какая-нибудь светлая, я хотел сказать, мысль.
— Подождите… Сейчас… Сначала надо выстроить логическую цепочку… Итак, что мы имеем… Отсутствие следов отмерших растений на фоне довольно богатой эдемической флоры… Разрушение предметов одежды и снаряжения без признаков негативного воздействия на человеческие организмы…
— Не только одежды, но и табака, спирта… — добавил Артем.
— Пластмассы. — Верка вертела в руках расческу, которая выглядела так, словно ее довольно долгое время держали над огнем.
— Что же здесь общее… что? — бормотал Цыпф, полузакрыв глаза.
— Люди и деревья живые, а пни и одежда — нет, — безапелляционно заявил Смыков.
— Металл тоже неживой… Нет, тут что-то другое… Хотя мысль интересная…