— Есть. Но тебе с ними лучше не встречаться.
— Мы здесь останемся? — спросила Лилечка.
— А как бы ты хотела?
— Я бы домой хотела. Давайте погуляем здесь немного и назад.
— Обратная дорога будет ничуть не легче…
— А как же аггелы туда-сюда пробираются? — поинтересовался Зяблик.
— Для этого они каждый раз провоцируют схватку между Незримыми и той загадочной стихией, что дремлет в недрах Нейтральной зоны. Вы по пути сюда устроили нечто похожее.
— А наш Лева целую теорию придумал, — похвалилась Лилечка. — Говорит, что миллиарды лет назад наша земля была такая, как Нейтральная зона. И что на ней уже тогда существовала жизнь, только для нас совсем-совсем чужая. Когда эта жизнь проснется, в нашем мире не останется места ни людям, ни зверям, ни даже микробам. Печально, правда?
— Человечеству действительно грозит серьезная опасность, чего уж тут скрывать. — Артем устало потер пальцем веки. — Эдем, возможно, может стать его единственным прибежищем. Но для этого предстоит еще громадная работа.
— Ничего не громадная, — возразила Верка. — Объявим всем. Кто хочет, пусть идет, а кто не хочет, пусть остается.
— Не все так просто… — покачал головой Артем. — Люди верят только в ту опасность, которая уже жжет их пятки. Думаете, вашим словам поверят в Лимпопо или в Кастилии? Вам и в Отчине мало кто поверит… А как вы представляете переход хотя бы тысячи человек через Нейтральную зону? Вы же сами говорили, что в ней гибнет все живое.
— Вот тут и пригодится эдемское снадобье, — сказал Цыпф.
— А Незримые?
— Пусть дерутся с этой хреновиной, — Зяблик ткнул большим пальцем за спину в сторону Нейтральной зоны.
— А вдруг эта хреновина победит? Ведь нам неизвестны пределы ее силы. Что тогда будет с Эдемом?
— А вы сами что предлагаете? — не удержался от вопроса и Смыков.
— Я бы повел людей через мир варнаков.
— Кто нас туда, интересно, пустит?
— Все будет зависеть от доброй воли хозяев. Хотя мне кажется, они относятся к людям вполне дружелюбно.
— А сами они… кто? — чувствовалось, что этот вопрос дался Лилечке нелегко. — Тоже люди?
— У нас общие предки, хотя пути двух рас разошлись давным-давно. Не хочу сказать, что людям достался идеальный мир, но варнакам повезло еще меньше. Им пришлось приспосабливаться к вечному мраку, жаре, удвоенной силе тяжести. Слух заменяет им все другие органы чувств. Уж тут-то они достигли совершенства. Варнак способен составить представление о любом предмете исключительно по звуку.
— Подождите, — в голосе Смыкова звучало недоверие. — А если предмет неподвижен, что тогда?
— В природе нет неподвижных предметов. Даже в мертвом камне вибрируют молекулы.
— А как так получилось? — спросил Зяблик. — Они к нам могут, а мы к ним нет.
— Зря я ввязался в этот разговор, — вздохнул Артем. — Здесь начинается область предположений… Во времена такие давние, что мы себе и представить не можем, во Вселенной бушевала распря между могущественными существами совершенно разной природы — Незримыми и Фениксами, или, как их еще называют, Иносущими и Предвечными. Одни властвовали над Временем, другие над Пространством. Люди были задуманы ими как оружие для этой грандиозной междуусобицы. Наши предки вполне могли позаимствовать у своих создателей кое-что из их необыкновенных качеств. Способность к перемещению сквозь пространства, возможно, заложена в человеке изначально, но у варнаков она выражена сильнее. Катастрофа, которую вы называете Великим Затмением, если и не разрушила, то ослабила стену между вашими мирами. Это и помогает варнакам легко проникать сюда.
— Выходит, мы в дырявом мире живем, — мрачно уточнил Смыков.
— Выходит…
— А кроме варнаков, в эти дыры никто не сунется?
— Кто это может знать… Дорогие мои, вы живете на Тропе, а это то же самое, что жить в кратере вулкана. Никому не дано предугадать, что случится в самое ближайшее время.
— А вам у варнаков, значит, не понравилось? — поинтересовалась Верка.