Конечно, весьма подозрительным выглядело то обстоятельство, что вполне обеспеченный (хоть и прикидывающийся нищим) человек предложил чудесное лекарство первым встречным. Вряд ли причиной этому были только деньги Смыкова. Здесь ощущалась какая-то игра: не то очередной ход аггелов, не то вмешательство каких-то других, совершенно новых сил.
Как ни странно, но у версии об Эдеме был еще один сторонник, ныне отсутствующий, — Артем. Что, спрашивается, могли означать его последние слова? В каком конкретно месте он назначил встречу? В Отчине? Вряд ли. Ведь за день до этого он вполне аргументирование доказал бесперспективность возвращения туда. Где-нибудь в Кастилии? Но тогда он скорее всего сказал бы: «Ждите меня здесь». Анализ его последней беседы с Цыпфом показал, что Эдем всерьез интересует этого загадочного человека.
Дорога предстояла сверхтрудная, и это понимали все, кроме, пожалуй, одного Толгая, который с одинаковой охотой мог податься и в мало кому известный Эдем, и в страшное Баламутье. Верка не постеснялась высказать свои сомнения:
— А успеем мы? Суток трое-четверо Зяблик еще продержится, а потом не знаю…
— Если будем вино в каждой придорожной таверне распивать, точно не успеем,
— ответил Смыков. — Без остановок гнать придется.
— Ну ладно, доберемся мы туда, — кивнула Верка. — А где это снадобье треклятое искать? Не в аптеке же им торгуют. Как хоть эта божья травка должна выглядеть?
— Это, Вера Ивановна, пусть вас не волнует, — сказал Смыков многозначительно. — Не забивайте голову лишними проблемами. На месте разберемся. Барьеры берут тогда, когда к ним приближаются.
Присказка принадлежала Зяблику и всегда вызывала неодобрение предусмотрительного и расчетливого Смыкова. То, что он сейчас воспользовался ею, могло означать лишь одно — в этой экспедиции надеяться можно было только на авось.
Не успел драндулет, в котором плотно расположилась вся ватага (вольготнее всех, конечно, устроился Зяблик — голова на коленях у Лилечки, ноги — на попечении Верки), отъехать от разрушенного города и на пару километров, как из-за придорожного камня вынырнула фигура в черном колпаке. Такая возможность была предусмотрена заранее — Толгай сразу увеличил скорость, Цыпф приготовил к бою гранату, а Смыков поймал аггела на мушку.
Однако тот вскинул над головой обе руки, демонстрируя мирные намерения. Местность вокруг была не то что ровная, а даже чуть загибалась слева и справа к горизонту, что делало засаду маловероятной. Внимательно оглянувшись по сторонам, Смыков сказал Толгаю:
— Притормозите-ка… Гражданин Ламех, кажется, намерен нам что-то сообщить.
— Не верьте ему, кореша, — промычал с заднего сиденья Зяблик. — Покупать он вас будет. По самой дешевой цене…
Не доезжая метров десяти до аггела, драндулет остановился. Толгай положил руку на рукоять реверса, готовый в любой момент дать задний ход. Уточнив прицел, Смыков крикнул:
— Эй, что надо?
— Разговор есть, — дружелюбно ответил аггел, и в самом деле оказавшийся Ламехом.
— Я слушаю.
— Сначала пушки уберите.
— Это уж, братец вы мой, позвольте нам решать.
— Тогда разговора не будет, — сейчас он вел себя совсем иначе: не как жрец жестокого бога, а как нахрапистый и неунывающий урка.
— А мы и не напрашиваемся.
— Как хотите, — Ламех отступил к камню, за которым скрывался до этого. — Думал, вы своего дружка спасти хотите…
— А вы нам, никак, помощь предлагаете? — Пистолет в руке Смыкова вел себя как живое существо, реагирующее на малейшее движение цели.
— Почему бы и нет. Помогло ему это? — Ламех вытащил из-за пазухи подвешенный на шнурке бархатный кисет, в точности такой же, какой был у Гильермо.
— Помогло, да не совсем…
— Верно. Это ведь разовая порция. Ему таких еще штук пять надо… Ну как, будем говорить?
— Попробуем, — Смыков еще раз пошарил взглядом вокруг.
— Тогда уберите оружие… Так. Руки держите на виду. А ты, девка, чего там копаешься? — этот оклик относился к Верке.
— Я врач, — ответила она. — У меня больной на руках. Ему укол пора делать.
— Подождет пару минут… Ну!