– Почему Иносущие предпочли остаться в стороне?
– Ну и вопросы ты задаешь. – Артем еле заметно усмехнулся. – Прежняя жизнь крепко засела в твоей памяти. А ведь после изгнания ты должен был обо всем забыть.
– Как видишь, не забыл, – развел Хавр руками.
– Я не могу держать ответ за Иносущих. Общаться с ними куда сложнее, чем с Предвечными… Просто мне кажется, что во Вселенной наступают не лучшие времена. Об этом можно судить даже по состоянию Тропы. Старые миры исчезают с нее гораздо чаще, чем появляются новые. А эти новые… видал бы ты их только!
– Все одно к одному. – Хавр оглянулся по сторонам. – Чернодолье исчезло, жестянщики погибли…
– Я уже знаю… – кивнул Артем.
– Ты видел своего сына?
– Сподобился… – произнес Артем неопределенно.
– Его нельзя было спасти?
– Почему же? – удивился Артем. – Я его спас. Телесной оболочкой, правда, пришлось пожертвовать, она уже мало на что годилась, а все то, что составляет личность: душа, сознание, память, – сохранилось. Сейчас он находится вот здесь. – Артем дотронулся до своего лба. – Когда-то мать носила его в своем чреве, а отец носит в голове.
– Говорят, пребывая в чреве матери, он высосал из нее все соки. Не боишься, что нечто подобное может случиться и с тобой?
– Нисколько. В моем сознании находили приют и более опасные существа. Надеюсь, ты не забыл легенду об обитателях города Стеклянных Скал? Так вот, с одним из них мне пришлось сосуществовать довольно долго. И за этот срок я многому у него научился.
– Догадываюсь… И какая судьба ожидает твоего сына в дальнейшем?
– Надо будет подыскать ему подходящее тело. Не максара, не монстра, а обыкновенного человека. Пусть живет себе и здравствует в каком-нибудь не слишком беспокойном месте… Но сначала нам нужно поближе познакомиться. Сейчас он затих, сжался и даже не может до конца осознать случившееся, но шок скоро пройдет.
– Будь с ним помягче. Не упрекай прошлым, а главное, не проклинай… Мне твое проклятие искалечило всю жизнь.
– Свою жизнь ты искалечил сам. – Лицо Артема посуровело. – Скажи еще спасибо, что Предвечные сохранили тебе жизнь… Ну, пора прощаться. Сам знаешь, мне нельзя отклоняться от своего пути. А тут пришлось сделать такой крюк…
– Завершения твоего пути еще не видно?
– Нет. Однако сейчас я гораздо ближе к его концу, чем к началу… А сам ты куда собираешься?
– Пока не знаю… Но за меня не беспокойся. Жаль только, что приходится уходить отсюда нищим. Хотел подзаработать немного, да не получилось.
– Тогда я могу одарить тебя. Держи! Здесь целая горсть монет, хотя среди них нет ни одной золотой.
– Надо полагать, ценность этих монет определяется вовсе не металлом, из которого они изготовлены, – сказал Хавр, принимая подарок.
– Верно. Можешь не верить, но этими монетами я играл еще в детстве. И сюда я попал только благодаря им. Если бы у нас с тобой было чуть побольше времени, я обязательно рассказал бы тебе историю каждой монеты… Историю вождей и тиранов, чеканивших их…
Юрий Брандер, Николай Чадович
Миры под лезвием секиры
(Миры под лезвием секиры — 1)
Часть первая
— Ну? — спросил Смыков у Зяблика.
Спросил с тихой нудной въедливостью, с которой, наверное, делал все в своей жизни. («Эх, посмотреть бы хоть раз, как ты на бабу залазишь, — сказал ему однажды Зяблик в сердцах. — Неужто с такой же постной рожей?»)
— Ну? — повторил он печально, словно заранее не ждал ничего хорошего. — Почему обстановку не докладываете, братец вы мой?
Зяблик, продолжавший сидеть под лестницей на куче всякого хлама, задохнулся от давно копившейся желчи, но ничего не ответил, только перебросил изжеванную щепку из одного угла рта в другой да косо резанул взглядом. Означать этот взгляд должен был примерно следующее: не строй из себя крутого пахана, сявка дешевая.
Однако Смыков, тихий-тихий, но настырный, как чесотный клещ, не отставал:
— Я вас, кажется, спрашиваю, а не дядю…