Слышно было, как он борется со слепышом, и вскоре характерный хруст сворачиваемой шеи возвестил о победе человека над неразумной тварью. Однако Хавру этого почему-то оказалось мало, и он продолжал пыхтеть за стеной, старательно топча поверженного противника. Ко мне он вошел бочком, выставив перед собой исцарапанные ладони, и при этом еще жмурился, словно ожидал тут же получить увесистую оплеуху. Поняв, что расправа откладывается, он перестал втягивать голову в плечи и уселся на пол возле порога.
– Вот решил навестить, – сказал он как ни в чем не бывало. – Давно не виделись.
– Соскучился, значит?
– Да как сказать… Замухрышка скучать особо не дает. То одно дело на меня взвалит, то другое.
– Сокрушениями уже не балуешься?
– Куда уж мне… Не по плечу одежка. Я не о том забочусь, как бы другому насолить, а о том, чтобы меня самого, как муху, не прихлопнули. Ты, кстати, ничего не чувствуешь?
– Да вроде ничего, – все это время я не сводил с него глаз, ожидая какого-нибудь подвоха.
– А мне что-то тревожно. Будет Сокрушение. Непременно будет. Да такое, что от этого мира только щепки полетят. Даже и не знаю, как самому уцелеть. Ну, я пойду, – он встал. – Подзадержался у тебя.
– Ты приходил один?
– Да, – голос его дал еле заметный сбой. – По крайней мере, людей Замухрышки со мной нет.
– Больше тебе нечего сказать?
– Все вроде сказано, – он пожал плечами.
– А если я сейчас выдам тебя дитсам? Ты ведь для них предатель.
– Дитсов это уже не спасет. Все они обречены. Но тогда ты погубишь единственного достойного противника Замухрышки. Неужели хочешь, чтобы он вечно оставался Всевидящим Отче?
– Если им станешь ты, будет ли лучше?
– По крайней мере я людей зря губить не собираюсь. Если, конечно, этого не потребуют Предвечные.
– И как же планируешь победить братца?
– Пусть только подвернется случай, а уж там посмотрим. Колебаться не стану. Будь уверен! – Он сделал шаг назад, и я увидел, что на полу у стены осталась лежать маленькая фляжка. – Это тебе.
– Что там?
– Зелейник.
– Я не ощущаю недостатка в нем.
– И все же возьми. Это единственное, что я могу для тебя сделать. Прощай.
– Ты уверен, что Дит погибнет?
– Да.
– И когда это должно случиться?
– Уже случилось. Скоро сам убедишься.
Он закутался в плащ и быстро вышел, словно его гнал страх, а быть может – стыд. Уже не надеясь заснуть вновь, я вышел в опустевший коридор. Мертвый слепыш, раскинув крылья, лежал на каменных плитах пола. Голова его была растоптана в лепешку, и я никак не мог взять в толк, почему он наказан с такой жестокостью.
И тут мое внимание привлекли раздавшиеся снаружи взволнованные голоса.
Возле ближайшего Дома Братской Чаши галдела быстро увеличивающаяся толпа. Откуда-то выскочила запыхавшаяся Ирлеф и схватила меня за руку.
– Пойдем! – крикнула она, увлекая меня в гущу людей.