– Внизу? В уличной норе?
– Нет. Далеко-далеко отсюда.
– Не в Остроге?
– Ясное дело, что не в Остроге. Надоело мне уже тут отираться. На волю тянет. Сначала я хотел просто потихоньку сбежать. А теперь передумал. Прихвачу-ка я с собой всех желающих. В дороге веселее будет. Пойдешь со мной?
– Я же предательница. Такую с собой брать опасно.
– Наоборот. Ты уже раскаялась и осознала свою низость. Знаешь, почем фунт лиха. В следующий раз будешь осмотрительней. Опыт – великое дело. Даже печальный опыт.
– И в качестве кого я пойду?
– В качестве вольного человека. Как и все остальные.
– Я другое имела в виду. Вот если бы ты меня женой взял…
– Там видно будет. Пока об этом рано говорить.
– А за стенами Острога страшно?
– Всякое бывает. Придётся научиться пересиливать свой страх.
– А как?
– Не обращать на него внимания. Искать в ужасном смешное.
– Что смешного в нашем нынешнем положении?
– Да всё подряд. Посмотрела бы ты на себя в зеркало. Лицо сажей перепачкано. Волосы растрепались. Ну прямо лахудра с улицы Киселя.
– А у тебя шишка на лбу! Будто бы второй нос вырос. Только синий-синий, – она рассмеялась.
– Вот видишь, уже веселее стало. Ну а теперь представь себе, как здешняя Хозяйка будет гонять своих слуг, когда выяснится, что мы сбежали.
– А мы правда сбежим? – Зурка захлопала в ладоши.
– Правда.
– Скоро?
– Думаю, к ночи уже будем дома.
– От Стервозы нам не влетит?
– Наоборот. Нас же похитили её враги. Из меня хотели сделать… как бы это лучше выразиться… живого носителя смерти. Да ничего не вышло. Как не извивалась здешняя Хозяйка, а меня одолеть не сумела.
– Какой ты молодец! Дай я тебя поцелую.
– Сколько угодно.
Они поползли навстречу друг другу, и поскольку выпрямиться здесь было нельзя, обнялись, сидя на корточках. Это вызвало у них новый приступ смеха.
За какие-нибудь три-четыре часа, проведённых в заключении, Темняк пересказал Зурке все веселые истории, какие только знал, спел песни о блохе, чудо-юде и бабках-Йошках, срочно переведенные на язык острожан, и даже сплясал вприсядку матросский танец «Яблочко», который в последний раз исполнял ещё в детском саду.
Короче, время летело не только весело, но и с пользой для обоих. Не понадобились даже амурные забавы, к которым Зурка упорно пыталась склонить Темняка (не хватало ещё зачать ребеночка в этом радиоактивном бардаке).
Конец веселью положил шумок, раздавшийся снаружи. В стену опять скреблись, словно подзывая кота. На сей раз Темняк и Зурка подползли к щели уже вдвоём.