— Под такие приметы каждый второй чужак подходит, — возразил я. — Да только не надо забывать, что тот, кого они ищут, был глухим.
— Долго ли глухим прикинуться? Нет, меня не проведешь! Если бы не последняя воля Храпа, ты бы уже давно сидел в цепях. Но ради его памяти обойдемся без шума. Ступай своей дорогой, и будем считать, что мы вообще не встречались.
— Я и сам не хочу здесь задерживаться. Сейчас уйду. Но сначала ответь мне на несколько вопросов.
— Да ты, оказывается, смельчак! — Костолом резко выпрямился и поудобнее перехватил молоток. — Ищешь себе неприятностей?
— Я ищу только ответы на свои вопросы. И ничего больше. Взамен за них готов заплатить вот этим, — моя ладонь, в которой давно грелся алмаз, разжалась.
— Ну ты меня и удивил! — скептически скривился Костолом. — Можно подумать, что я камушков прежде не видал.
— Может, и видал, да не таких. Это камушек особенный. Драгоценный.
— Что из того? В наших болотах такое добро не в чести. Куда я его дену?
— Но ведь вы собираетесь покинуть болота и переселиться в Ясмень. Там начнется совсем другая жизнь и на смену прежним ценностям придут новые. Примерно вот такие… Да что я говорю! Ты и сам все прекрасно понимаешь.
— Дай взглянуть, — Костолом немного поостыл.
— Возьми. А я тем временем подержу твой молоток. Учти, что по крайней мере двое из троих сыщиков — на моем счету.
— Об этом я сразу догадался. В железе Храп разбирался, ничего не скажу, а вот бойцом всегда был никудышным.
Он посмотрел сквозь алмаз на огонь, а потом чиркнул его гранью по точильному камню. Дабы разжечь его алчность, я с видом знатока пояснил:
— За эту безделушку можно приобрести целую гору самого лучшего железа. Или десять кузниц, подобных этой.
— Может быть, — он продолжал рассматривать алмаз со всех сторон. — Но за нее не купишь Костолома Маету. Я не стану предателем. Ты зря соблазняешь меня.
— Никто и не предлагает тебе стать предателем. Меня не интересуют ваши секреты. Услышав мои вопросы, ты сам в этом убедишься. В любом случае, заподозрив подвох, ты можешь воздержаться от ответа.
— Ты затеял какую-то коварную игру и заранее уверен в успехе. Но не считай других глупее себя. В искусстве строить словесные ловушки мне приходилось состязаться с самим Кудесником.
Услышав странное имя, не раз упоминавшееся Храпом, я полюбопытствовал:
— С кем, с кем?
— Неважно, — отрезал Костолом. — Просто я хочу предупредить, чтобы ты не надеялся на легкую победу. Твоей хитрости будет противостоять моя проницательность.
— Я не собираюсь хитрить и тебе не советую. Поверь, честные и прямые ответы принесут пользу очень многим, в том числе, возможно, и твоему народу.
— Мой народ сам позаботится о себе… Так и быть, сыграем в твою игру. Но вопросов должно быть не больше пяти. Это мое первое условие. Условие второе — отвечать я буду односложно. Только да или нет. Ты согласен?
— Если других условий не предвидится, придется принять те, которые есть.
— Тогда спрашивай, — он положил алмаз в центр наковальни, на шаг от себя и на два шага от меня.
— Это ты научил Храпа кузнечному ремеслу? — первый вопрос был потрачен в общем-то бездарно, на простое, хотя и необходимое, уточнение.
— Да.
— Кто научил тебя?
— Ты забыл условия игры. Вопросы, на которые нельзя ответить односложно, отклоняются.
— Согласен. Тогда я спрошу иначе. Тебя научил кузнечному ремеслу Поводырь?
— Нет, — всего на миг его лицо приняло недоуменное выражение.