— Было, — принюхиваясь, признался я. — Мнится мне, что запашок здесь весьма знакомый.
— Это потому, что ты проделал изрядную часть обратного пути под землей и сейчас находишься внутри гриба. Для верности можешь попробовать его на вкус.
— Нет уж, увольте, — запротестовал я. — Тягу к грибам у меня отбило на всю жизнь.
— То, что заметно снаружи, лишь небольшая часть гриба, уходящего ножкой в недра этого мира. Во все стороны от ножки отходят могучие корни, соединяющие грибы между собой. В старых засохших корнях живут особые существа, называемые слепнями. Зрение им заменяют длинные чувствительные усищи. Ни тебе, ни мне никогда не понять жизнь этих существ, однако вещуны издревле поддерживают с ними добрые отношения. Наш лабиринт был создан не без содействия слепней.
— Все это весьма интересно, но какое отношение гриб и его обитатели имеют ко мне?
— Самое прямое. Слепни и доставят тебя к месту назначения. По времени это сократит твой путь раз в десять, а то и больше.
— Если выигрываешь в скорости, обязательно теряешь в чем-то другом. Например, в удобстве… Как я понимаю, предстоящее путешествие легким не назовешь. Пот с меня уже и сейчас в три ручья катится.
— А разве путь сюда дался тебе легко?
— Тоже верно, — я призадумался. — Да только при ясном свете и смерть как-то милее. Тебе, подземному обитателю, этого не понять.
— Я понимаю куда больше, чем некоторые, — обиделась принцесса. — Дабы избавиться от тягот пути, воспользуйся истомой, которая хранится в твоем мешке. Заснешь в подземном мраке, а проснешься на свежем воздухе.
— А вдруг не проснусь?
— Неволить тебя никто не собирается. Можешь топать ногами через всю пустыню, где даже скорпионы не живут. Только учти, если королева послала тебя подземным путем, значит, она заранее уверена в его безопасности. Самое большее, что тебе грозит, — это пара мгновений страха.
Услышав такие слова от пигалицы, поневоле устыдишься. У меня, наверное, даже уши покраснели. Чтобы скрыть неловкость, я беспечным тоном заявил:
— Если мою безопасность гарантирует ваша королева, тогда стоит рискнуть. Путешествовать во сне мне уже случалось. Правда, не на такие расстояния.
— Только не надо задавать вопросы о смысле своего глупого сна! — упреждая мой замысел, воскликнула принцесса (опять, значит, заглядывала в мое сознание). — Нам не до этого. Сейчас я погашу светильник, и дальше мы пойдем в темноте. Слепни яркий свет терпеть не могут. Держись или за мое плечо или за стену — как тебе будет удобнее.
— Конечно же за плечо! Можно не опасаться, что тебя укусит какая-нибудь незрячая тварь.
— Я, между прочим, тоже умею кусаться. Поэтому не надо так давить на плечо.
— Прости… В темноте я чувствую себя не очень уверенно. А как ты сама находишь здесь дорогу?
— Во тьме я вижу ничуть не хуже, чем на свету, — ответила принцесса. — Светильниками мы пользуемся исключительно ради удобства гостей. А теперь помолчи.
— Разве слепни и громкие звуки терпеть не могут?
— Нет, они не выносят пустых разговоров.
Впрочем, темнота была не единственным неудобством, присушим утробе гриба. Куда больше досаждала постоянно нарастающая влажная жара. Парная баня — вещь, безусловно, полезная, но если только не устраивать в ней забег на длинную дистанцию.
Принцесса, чуткая ко всем треволнениям чужой души, в конце концов, сжалилась надо мной.
— Дальше будет еще хуже, — сказала она, приостановившись. — Поэтому посиди пока здесь. Оставляю тебе флягу с водой. Много не пей, пользы от этого не будет. Лучше смачивай водой тряпку, через которую будешь дышать. Я постараюсь долго не задерживаться.
— Куда же подевались твои слепни? — уж если дитя держится молодцом, то здоровенному молодцу не стыдно и покапризничать. — Ушли чистить свои усищи?
— Предугадать их поступки невозможно. Куда ползет улитка? А куда летит мотылек? Наверное, они и сами этого не знают. Со слепнями еще хуже. Противоречивость — их главная черта. Зато и наше поведение не вызывает у слепней ничего, кроме недоумения. Обитателю гриба никогда не понять жильца навозной кучи.
— Сказано в самую точку, — согласился я. — С твоим бы умом мирами править, а не таскаться по темным норам.
— Власть достается не самым мудрым, победа не самым храбрым, а уважение не самым добродетельным. Всем этим распоряжается случай, — молвила она, почти дословно повторяя горькую сентенцию царя Соломона. — Каждая из нас мечтала стать королевой, но счастливый жребий выпал только одной, далеко не самой достойной…
И тут я, наконец, понял, почему королевы и принцессы вещунов обходятся без мужей. Бог с ней, с биологией, это, наверное, не самое главное. Просто ни один здравомыслящий мужик, пусть даже вылупившийся из яйца, не станет жить с такими умницами-разумницами. Это вилы, как любил выражаться один мой давний приятель, оставшийся на Земле.
Принцесса канула в глухую тьму, и я остался один-одинешенек — да не где-нибудь в лесу или в поле, а в чреве загадочного гриба, невесть как оказавшегося в Злом Котле.