- Голова болит? - уголки красивых губ расползлись в жалостливой улыбке. - Шампанское в три ночи было лишним?
- Я пить хотела... - послышалось оправдание. - Кто ж знал, что вместо воды ты принесешь шампанское!
- Извини, виноват, - затем подумал о чем-то своем, довольно потянулся и добавил: - Но как ты его пила... Ммм...
Девушка в ответ лишь стыдливо сглотнула.
- Ладно, ты лежи, сейчас принесу болеутоляющее! - и Булавин, обнаженный как греческий бог, величественно встал из кровати.
Прищурив один глаз, Карина втихаря наблюдала за происходящим. Пожалуй, именно сегодня был тот уникальный случай, когда головная боль оказалась ей на руку. В паре метров, согнувшись над низким комодом, шурудил Глеб. Вид подтянутой крепкой задницы, красивых мужских ног и широких плеч мог заставить последнюю монашку расстаться со своими убеждениями. Нет, определенно смотреть на это и одновременно думать о побеге - невозможно!
Закрыла глаза.
- Держи, страдалица, - в руку ей уткнулся стакан с водой. В нем уже шипели две таблетки, от которых должно стать лучше. - Больше ничего не болит?
Мужчина многозначительно приподнял брови.
В ответ девушка бесстыдно показала кончик языка и принялась пить волшебную микстуру. Пусть даже не надеется, что она вот так просто сознается. Еще героем себя возомнит!
- Ну, раз ничего не натерла, то пока ты пьешь, я бы продолжил... - и он нахально откинул в сторону одеяло, оставляя ее совсем голой. - Чего ж такому добру пропадать?
На "добро" Карина старалась не смотреть. Ночью начувствовалась, глубко-глубоко.
- Глеб Викторович, ты наглый развратник! - давясь лекарством, возмутилась девушка. - Даже и не думай подойти ко мне! Прикасаться запрещаю!
- Значит, все-таки болит не только голова...
По хитрому прищуру она поняла, что выдала себя с потрохами. Что ж, пусть так! Зато трогать не будет и, может, позволит уйти поскорее. Но у Булавина был иной план. Отобрав у девушки пустой стакан, он бережно укрыл ее одеялом и улегся рядом.
Горячая широкая ладонь, тихонько ущипнув за попу, бесцеремонно вернулась на прежнее место.
Несколько минут лежали молча. Карина по-прежнему вынашивала план побега, обдумывала детали и новые условия. Каким бы заботливым Глеб ни казался сейчас, прошлого это не изменит. Пройдет еще день или неделя, и он назовет произошедшее еще одной "интрижкой" или чем похлеще. Потом явится еще какая-нибудь дамочка, и любезный шеф бросится в новый омут, вычеркнув ее из жизни, как сиюминутное увлечение.
Куда ей молоденькой девушке, среди светских львиц, что он таскает в свою кровать! Одна бывшая женушка чего стоит!
Девушка пугала себя увиденными картинками, пережитыми воспоминаниями и горючими слезами. Старательно настраивалась на неотвратимое расставание, подогревала в себе гнев.
Рядом в задумчивости лежал мужчина. Придирчиво рассматривал потолок, будто ожидал, что на нем, как на большом экране, появятся ответы на все его вопросы. Вырисовывал пальцем восьмерки на бархатном женском бедре и все никак не мог начать. А начать было надо!
- Послушай... - хором сказали оба.
- Ты первая! - уступил даме слово, затем почесал затылок и передумал. - Нет, ты молчи, говорить буду я.
Карина нервно сжалась. Чувствовала ведь заранее, что надо бежать поскорее, ощущала седьмым или восьмым чувством, что молчание плохо кончится, и вот...
Мужчина перевел дыхание, и на локтях устроился поверх девушки. Глаза в глаза, чтобы уже точно "ни шагу назад".
- Надо было поговорить еще вчера, да как-то... - в ее взгляде Глеб прочел откровенную панику, значит не ему одному страшно. - Карина, я не хочу, чтобы ты уезжала. Молчи, понял без слов! Я виноват перед тобой, очень...
Девушка, широко раскрыв глаза, слушала самую странную и сложную исповедь в своей жизни. Слушала и не могла поверить, что это не сон. Прямо перед ней, виновато глядя в глаза, железный дровосек Глеб Викторович Булавин кается в своих ошибках, просит ее остаться и обещает исправиться! Нонсенс! Надо бы ущипнуть себя, а вдруг это сон!
Булавин негромко вскрикнул.
- Ты чего щиплешься? - синие глаза ошарашено посмотрели на ее пальчики возле своего бедра. - Больно!
"Значит, не сон!" - изумленно подумала Карина.
- Хорошая моя... - он, кажется, решил свести ее с ума своим откровением. - Я не планировал этого, не хотел и не мечтал, но так вышло. Ты мне нужна. Такая, какая ты есть: дерзкая, смелая, умная... иногда вредная, но нужна. Сто раз пытался забыть или выкинуть из головы - не вышло. Черт, да я даже... ай, не помогло. Тридцать пять лет - взрослый мужик, а я в бешенство впадаю при одной мысли, что кто-то другой к тебе прикоснется!