— Спрашивайте, но я не знаю, смогу ли ответить.
Клаудия поставила на стол две кофейные чашки. Ее руки слегка дрожали. Клаудия села напротив комиссара, долго смотрела на него, потом задала свой вопрос:
— У вас есть семья?
В светлой желтой кухне стало тихо.
— Вы помните, когда в последний раз были дома у Пенелопы? — спросил наконец комиссар.
— На прошлой неделе, в четверг. Она помогала мне подогнать брюки для Виолы.
Йона увидел, что у Клаудии дрожат губы — она сдерживалась, чтобы не зарыдать.
— Теперь подумайте хорошенько, — сказал он и наклонился вперед. — Была ли у нее на стеклянной двери какая-нибудь фотография?
— Да.
— Что на ней было? — Йона старался, чтобы его голос звучал спокойно.
— Не знаю, я не присматривалась.
— Но вы точно помните, что снимок был? В этом вы уверены?
— Да.
— На нем могли быть люди?
— Я не знаю. Я решила, что это как-то связано с ее работой.
— На фотографии было помещение? Или снимок сделали на улице?
— Понятия не имею.
— Попытайтесь восстановить ее в памяти.
Клаудия закрыла глаза, но потом покачала головой:
— Не могу.
— Постарайтесь, это важно.
Клаудия опустила взгляд, задумалась, потом снова покачала головой.
— Я только помню, как подумала — странно, что она приклеила на дверь фотографию, это некрасиво.
— Почему вы решили, что снимок связан с ее работой?
— Не знаю, — прошептала Клаудия.
Йона извинился — в кармане пиджака ожил телефон. Комиссар увидел, что звонит Карлос, и ответил:
— Да.
— Я только что говорил с Лэнсом из морской полиции Даларё. Он сказал, что завтра они организуют прочесывание. Триста человек и почти пятьдесят катеров.
— Отлично. — Комиссар увидел, что Клаудия идет в прихожую.
— И еще я звонил Эрикссону, узнать, как он себя чувствует.