— Если ее утопили… Тогда я должен был бы найти следы насилия на теле — синяки и…
— Давайте пока подождем с возражениями, — перебил Йона. — Я бы хотел показать вам, как я вижу преступление, как оно произошло. А потом мы все вместе осмотрим тело и увидим, подтверждается ли моя теория доказательствами.
— Почему ты все делаешь не по-людски? — поинтересовался Петтер.
— Еще немного — и мне надо будет идти, — предупредил прокурор.
Комиссар взглянул на него — в светлых глазах блеснул лед. В уголке рта появилась улыбка — улыбка, которая никак не вязалась с серьезным взглядом.
— Пенелопа Фернандес, — начал он, — сидела на корме и курила марихуану. День был жаркий; ее разморило, она спустилась отдохнуть и уснула, не сняв джинсовую куртку.
Он махнул юному ассистенту Нолена, ждавшему у дверей.
— Фриппе обещал помочь мне с экспериментом.
Фриппе, широко улыбаясь, шагнул вперед. Черные крашеные волосы колтунами свисали на спину, потертые кожаные штаны украшали заклепки. Он тщательно застегнул джинсовую куртку, надетую поверх черной футболки с эмблемой рок-группы «Европа».
— Смотрите, — мягко предложил Йона. Одной рукой он захватил рукава куртки, заведя Фриппе руки за спину, а другой крепко взял его за волосы. — Теперь я полностью контролирую движения Фриппе — а на его теле не появится ни единого синяка.
Йона еще сильнее стиснул руки молодого человека. Фриппе охнул и согнулся.
— Потише, — засмеялся он.
— Ты, конечно, крупнее жертвы, но я все же смогу сунуть тебя головой в бадью.
— Осторожнее, — предупредил Нолен.
— Я только попорчу ему прическу.
— Ничего, — улыбнулся Фриппе.
Началась молчаливая, с сопением, борьба. Нолен выглядел встревоженным, Сванейельм — озабоченным. У Петтера вырвалось тихое ругательство. Без особых усилий комиссар макнул Фриппе головой в бадью, немного подержал под водой, выпустил и отступил назад. Фриппе, пошатываясь, выпрямился, и Нолен поспешил к нему с полотенцем.
— Достаточно было описать словами, — недовольно заметил он.
Когда Фриппе вытерся, все в молчании перешли в соседнюю комнату. В прохладном воздухе плыл тяжелый запах разложения. Одну стену занимали расположенные в три яруса холодильные камеры из нержавеющей стали. Нолен открыл камеру номер шестнадцать и вытащил ящик. На узком поддоне лежала молодая женщина. Обнаженное тело стало бесцветным, вокруг шеи — коричневая сетка кровеносных сосудов. Йона указал на тонкую выгнутую линию над грудью покойницы и сказал Фриппе:
— Сними футболку.
Фриппе расстегнул куртку и стащил с себя футболку. На его груди виднелась светло-розовая отметина от края бадьи — выгнутая линия, похожая на радостно улыбающийся рот.
— Вот черт, — сказал Петтер.
Нолен подошел поближе и осмотрел шею убитой. Потом взял фонарик и направил луч на бледную кожу под волосами.
— Вижу без микроскопа — кто-то крепко держал ее за голову.
И он засунул фонарик в карман своего медицинского халата.
— Иными словами… — подсказал Йона.
— Иными словами, тут ты безусловно прав, — признал патологоанатом и поаплодировал.
— Убийство, — вздохнул прокурор.
— Впечатляет, — заметил Фриппе и стер со щеки потек черной краски.
— Спасибо, — с отсутствующим видом поблагодарил комиссар.