Зороастрийская мифология [Мифы древнего и раннесредневекового Ирана]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вслед за царём в «истинную веру» обратились царица Хутáóса, Фрашáóштра и советник Виштаспы Джамáспа — оба из знатного рода Хвóва, царский брат «конник» Заривáри. У пророка появились могущественные последователи. Зороастризм начинал утверждаться. По преданию, всё, что проповедовал Заратуштра, было записано «золотом на 12000 бычьих кожах», и список — «Авесту» — поместили в сокровищницу.

Сохранилось среднеперсидское эпическое сказание (восходящее к утраченному парфянскому) «Предание о Зарери́дах» («Аяткáр [25] Зарерáн») о религиозной войне между зороастрийцами и арийскими племенами хиони́тов, разразившейся после обращения Виштаспы. Некоторые фрагменты «Гат» как будто подтверждают, что война действительно была: богословские размышления, сомнения, смиренные мольбы к Ахура Мазде и просьбы о помощи в деле постижения сущности веры, хвалы «мирной жизни и пастьбе» вдруг сменяются призывами насаждать религию силой и оружием, а истребление «нечестивцев» объявляется одним из самых благих, угодных богу дел; звучат слова в оправдание завоевательной войны, если её ведут чтущие Мазду ради утверждения «истины». Очевидно, ход войны первое время складывался неудачно для Виштаспы: Заратуштра убеждает последователей, что, как бы ни тяжело было отстаивать веру поначалу, конечное торжество всё равно будет за праведными. В «Предании о Зареридах» сообщается о гибели многих героев из стана зороастрийцев.

Но в целом о жизни Заратуштры после обращения Виштаспы сведений практически нет. Известно только, что он два или три раза был женат, имел трёх сыновей и трёх дочерей, одну из которых выдал замуж, по-видимому, за Джамаспу и на свадьбе произнёс свою последнюю (из дошедших) проповедь. Погиб Заратуштра в 77 лет во время молитвы: его поразил ударом меча в спину тур Братарвáхш, ярый противник зороастризма.[40]

Не следует, конечно, забывать, что религиозное учение «гатического» зороастризма сложилось не сразу в законченном виде. Однако попытки проследить по «Гатам» эволюцию мысли Заратуштры[41] едва ли можно посчитать плодотворными при том уровне знания «Авесты», какого достигла современная иранистика. Для большинства гат нет никаких надёжных критериев, по которым можно было бы установить их хронологическую последовательность: в «Авесте» они собраны в пять групп — по метрике строф, независимо от содержания, и уже в первой гате упоминаются Фрашаотра и Виштаспа.

Правда, некоторые гаты основаны на реальных эпизодах биографии Заратуштры (изгнание из племени, скитания по чужим землям, свадьба дочери и др.), и непосредственно с описываемыми событиями связано содержание (осуждение тех, кто глух к «истине», кто отказал гонимому в крове, назидания дочери). Но речи Заратуштры никак не могли быть произнесены им во всеуслышание и заучены его последователями (только благодаря которым и сохранились «Гаты») раньше, чем эти последователи появились, — то есть до прихода Заратуштры в Дрангиану. По упоминающимся биографическим эпизодам может быть датирована только одна-единственная гата («Ясна» 53 — свадьба дочери), остальные же речи Заратуштры, произнесённые якобы по конкретным поводам, вероятнее всего произнесены «задним числом»; например, знаменитая гата «Куда бежать?» (изгнание и годы скитаний — «Ясна» 46, см. с. 323-324) вполне может быть стихотворной молитвой, которую Заратуштра прочёл много лет спустя, когда в назидание зороастрийцам рассказывал им о своём былом: вот что ему пришлось претерпеть, и всё равно он остался твёрд в вере. Естественно, богословские взгляды пророка к этому времени могли уже в чём-то измениться.

Таким образом, говорить можно лишь о различиях между отдельными пассажами «Гат». Этих различий совсем немного, и они (за исключением прославления мирной [26] жизни и в то же время оправдания войны) не так уж принципиальны. Образ Ахура Мазды — бога-Духа, Творца всего сущего, первопричины Добра и созидания — проходит через все гаты без логических противоречий, единственно что в иных случаях Заратуштра обращается к Ахура Мазде как к высшему непостижимому началу Вселенной, а в иных — «как друг обращается к другу». Аша и Амеша Спента (в «Гатах» ещё так не именуемые) иногда — абстрактные сущности, качества Ахура Мазды, иногда же они имеют слабо выраженные черты «самостоятельных» божеств и даже наделяются функциями покровителей: скота (Воху Мана), стихий, мирной жизни (Армайти) и сильной власти (Хшатра Вайрья) — явные следы языческого мировосприятия, которое было у Заратуштры до тридцати лет. Не вполне ясно с ахурами и дэвами: всегда ли они чистые абстракции или нет. Вот, собственно, и все различия; в остальном теологические положения «Гат» или взаимоподтверждаются, или, по крайней мере, не противоречат друг другу (кроме опять-таки пассажей, где прославляются мир и война, — но для мифологического сознания здесь противоречия нет: католики тоже благословляли крестовые походы). Вопросам космологии — как устроена материальная Вселенная — внимания практически не уделяется.

Итак, догматы дуалистического монотеизма в «Гагах» разработаны уже почти до конца. Сомнительно, чтоб столь сложная для своего времени и столь новаторская теологическая система могла быть продумана и создана одним, хоть и чрезвычайно одарённым, человеком за короткий срок — между тридцатилетием Заратуштры, когда он был осенён «истиной ахуровской веры», и его изгнанием. Духовные поиски пророка должны были продолжаться и после изгнания, богословская мысль — развиваться постепенно, шаг за шагом, и это неизбежно отразилось бы в проповедях и молитвах, будь они далеко разнесены во времени. Более убедительной представляется точка зрения, что «Гаты» заучены (или записаны) сравнительно поздно и хронологически недалеко отстоят друг от друга, — во всяком случае ближе, чем упоминаемые в них события из жизни пророка. Если гату «Куда бежать?» Заратуштра и сочинил в период скитаний, то всё равно первоначальную редакцию он впоследствии подвергал «правке», и поэтому дошедший текст выдержан в духе учения, какое провозглашается и в других гатах.

Уже в «Младшей Авесте» образ Заратуштры мифологизируется, и он становится объектом культа. В эпоху Селевкидов предания о Заратуштре усваивает греческая культура. В результате возникает множество синкретических легенд: в эллинистической традиции Зороастр — философ, поэт, учёный, автор медицинских, философских, религиозных и других трактатов (существовала легенда, что он написал два миллиона стихов, в которых изложил своё учение); под его именем ходили сочинения разного толка, в действительности не имевшие отношения ни к самому Заратуштре, ни к зороастризму вообще. Видимо, из-за созвучия грецизированной формы «Зороастр» с греческим «астрон» — «звезда», Заратуштру считали астрологом и чародеем.

Ранние модификаций зороастризма: «семиглав» и «религия магов»

Существуют две теории происхождения «Авесты» — «мидийская» и «восточная». Сторонники «индийской» теории считают родиной [27] Заратуштры обычно долину реки Аракс[42] или мидийский город Рáгу (илл. 2, южнее Каспийского моря); но даже независимо от того, где родился пророк и где он проповедовал своё учение, зороастризм, по «мидийской» теории, впервые был воспринят в Западном Иране — индийским племенем мáгов. Однако «Авеста» совершенно «не знает» Западного Ирана: ни топонимов, ни имён царей, ни слов из западных диалектов, в том числе слова «маг», а восточноиранские реалии упоминаются повсеместно. Поэтому господствующей в науке сейчас является «восточная» теория, согласно которой родиной «Авесты» и зороастризма были северо-восточный Иран, Хорезм и Бактрия — современные Афганистан и Таджикистан, — то есть области, соседствующие с царством Виштаспы (если правильна его локализация в Дрангиане).

Древнейшие после «Гат» авестийские тексты[43] — «Ясна семи глав», или просто «Семиглав» («Ясна» 35-41), — семь коротких литургических молитв, прославляющих Ахура Мазду, Амеша Спента и благие творения, в том числе огонь и стихии, — вопреки распространённому взгляду,[44] едва ли составлены самим Заратуштрой. Религиозно-мировоззренческая система, лежащая в основе этих молитв, внешне как будто бы соответствует учению «Гат»: этика, мораль, образ единого бога, противоборство двух сил и свободный выбор между Добром и Злом — всё это явно или косвенно «Семиглавом» провозглашается тоже. Но сочинителей вдохновляет уже не только это. Если Заратуштра, воздавая должный почёт стихиям и благим творениям материального мира, воздавал его «постольку-поскольку», ни на мгновение не забывая, что первопричиной всего благого является сам Ахура Мазда, — то «Семиглав» временами поёт стихии и творения как самодостаточные ценности, делая в сторону бога лишь формальный поклон. Мотив «Гат»: «Хвала Ахура Мазде, создавшему воды, в которых источник жизни»; мотив иных фрагментов «Семиглава»: «Хвала водам, созданным Ахура Маздой, ибо воды несут жизнь земле и нам» — и молитва порой звучит с такой самозабвенной страстью, что невольно вспоминается культ природы у язычников.

Не скажешь и что «Семиглав» сравним с «Гатами» по художественному мастерству.

«Гаты» рядом с «Семиглавом» — это как религиозное полотно кисти гения, предназначенное для храма, рядом со светской картиной на [28] тот же евангельский сюжет, написанной учеником — одарённым, который проникся заветами учителя, но не до конца понял их, и что недопонял, то механически, как догму, перенял; поэтому стать продолжателем и довершить дело учителя не смог, стал подражателем; а затем повело назад, назад, назад — от собственных исканий к избитым трафаретным решениям, и только талант не дал пасть безнадёжно, всё-таки удержал на достойной высоте. Зороастризм «Семиглава» ещё не многобожие. Но уже сделано несколько шагов обратно.

Вероятнее всего, «Семиглав» был создан сподвижниками Заратуштры вскоре после его смерти. «Первоапостолы веры» до встречи с пророком были язычниками и, совершенно искренне приняв учение «Гат», не смогли до конца избавиться от представлений, которыми их сознание было напитано с детства. Они восприняли заветы, но не могли изменить образ мышления.[45]

Впрочем, в хвалебствиях «Семиглава» акцент смещается с Творца на творения далеко не всегда. Знаменательней другое. Религиозная система Заратуштры не была разработана до конца в самом главном — в единобожии: абстрактные благие сущности Ахура Мазды обладали чертами самостоятельных божеств, им, хоть и неявно, приписывались функции покровителей, — пророк, возводя столп веры, не успел положить последний камень, осталась брешь, — и именно от неё поползла трещина. В «Семиглаве» впервые встречается термин «Амеша Спента» — «Бессмертные Святые». Они уже — божества мужского и женского пола, добрые покровители («Ясна» 39.3); правда, конкретно их роли не уточняются и даже не звучат имена, но совершенно ясно, что развиваться могла только «гатическая» традиция: Спента Майныо («Святой Дух»)[46] — покровитель рода людского, Воху Мана — скота, Аша Вахишта — огня, Хшатра Вайрья — металлов, небес (созданных из металла) и сильной праведной власти, Спента Армайти — земли, оседлой жизни и «мирной пастьбы», Хаурватат — растений и Амертат — воды. (Вскоре эта концепция окончательно утвердится в зороастризме.) Сам Ахура Мазда именуется язáтом («Ясна» 41.3) — «достойным почитания»; именно этим словом будут названы старые индоиранские боги, когда восстановится их культ и они войдут в зороастрийский пантеон как «созданные Ахурой» (см. далее, с. 32).

Чуть поздней «Семиглава» — может быть с перерывом меньше чем в десять-двадцать лет — складывается новый текст «Старшей Авесты» [29] — молитва из четырёх прозаических строф[47] («Ясна» 52), где, наряду с Ахура Маздой, воспевается Хаома — бог, растение и напиток, — то, что Заратуштра напрочь отвергал: «омерзительное зелье». (Эту молитву иногда называют «Вторым Семиглавом».)

«Мидийская» и «восточная» теории, в общем, сходятся в том, что из западноиранских народов и племён учение Заратуштры первыми приняли маги (независимо от того, где Заратуштра родился и где он проповедовал).[48]

Применительно к эпохе до образования Мидийского царства (ок. 671 г. до н.э.) термин «маги» (латинизированная форма от древнеперс. мáгуш) употребляется только как этническое обозначение — название оседлого племени, населявшего восточномидийские земли предположительно в районе гор. Раги и входившего в Мидийский племенной союз.[49] О втором значении термина см. далее (примеч. 54 на с. 30 и соответствующий фрагмент текста).

Совершенно непонятно, какими путями маздаяснийское[50] учение достигло Западного Ирана и почему именно у магов оно прижилось.[51] Естественное предположение, что благословлённые Заратуштрой войны за веру докатились до Мидии, письменными источниками не подтверждается: и эпос, и фрагменты легендарно-исторического характера в трудах сасанидских богословов — молчат о магах. К тому же с конца VIII в. до н.э. индийские области находились под владычеством Ассирии, и войску Виштаспы (либо продолжателям его миссии) пришлось бы иметь дело не с местными князьками, а с профессионально обученной опытной армией сильнейшей державы. В фундаменте будущей теории пока лежит один-единственный камешек: тогда же, с конца VIII в. до н.э., мидийцы стали подвергаться опустошительным набегам скифов, — оттого в оседлых племенах должна была царить психологическая атмосфера, благоприятствующая принятию религии, которая воспевает мирное скотоводство и обрекает проклятию кочевье и разбой.

Маги усвоили «Гаты» и два «Семиглава» — то есть зороастризм уже не совсем «чистый»; сохранили культ хаомы и ритуалы с ней [30] (илл. 7, слева), но старых индоиранских богов отвергли. Это практически всё, что известно о «религии магов» на ранней стадии; никакими данными, позволяющими сделать более определённые утверждения, современная иранистика не располагает. Можно только строить догадки, какая роль отводилась в этой религии самому Заратуштре: считался ли он богоизбранным посредником между Ахура Маздой и человечеством или, наоборот, был исключён из богословской системы (как впоследствии у Ахеменидов)? Похоронный обряд магов был зороастрийским;[52] обряды же, связанные с ритуальными очищениями, восходят к индоиранским временам. (По-видимому, индоиранского происхождения и зафиксированный на V в. до н.э. обычай уничтожать храфетра — насекомых, лягушек, змей и «вредных» животных.)

В отличие от зороастрийцев на востоке, маги держались единобожия твёрдо и долго.

Из книги М. Бойс[53] вроде бы напрашивается вывод, что маги восприняли зороастризм уже на «младоавестийской» стадии — то есть на его полном возврате к язычеству. Руководствуясь общими соображениями — только так и могло быть: если учение «Старшей Авесты» в считанные десятилетия обернулось многобожием там, где оно впервые утвердилось и восторжествовало, то каким образом оно достигло бы чужих далёких земель, сохранившись в «чистом» виде?.. Однако многое свидетельствует, что по крайней мере до V в. до н.э. маги исповедовали религию, близкую монотеизму.

Впрочем, это единобожие было верой не целого народа, а узкой замкнутой касты. С образованием независимого Мидийского царства (ок. 671 г. до н.э.) из племени магов выделилось особое сословие магов — проповедников и жрецов зороастрийской религии (илл. 7)[54]. К концу VI в. до н.э. эти маги становятся служителями культа при дворе мидийских царей в Экбатанах. Идеи «Гат» о равенстве всех сословий перед богом, о благословенности сильного единого царствования, осуждение «дэвовских» богов и их жречества — всё это как нельзя лучше отвечало интересам центральной власти в её борьбе с сепаратизмом племенной знати. «Учение магов было энергично поддержано мидийскими царями <...> и, вероятно, частично насаждалось даже насильственно. Во всяком случае, в начале VI в. до н.э. оно было в Мидии официальным, хотя, конечно, не все его придерживались и не все предписываемые им обряды и установления соблюдались даже его приверженцами».[55]

После покорения Мидии Персией (550 г. до н.э.) маги оставались очень влиятельным сословием. Но несмотря на это зороастризм в годы [31] правления Кира II (ок. 559 — 530 гг. до н.э.) и Камбиза II (530—522 гг. до н.э.) не был признан государственной религией, и распространение его на западе Ирана если не остановилось, то, во всяком случае, резко замедлилось. Кир и Камбиз придерживались верований хоть и со значительной «примесью» зороастризма (см. илл. 9-А), но всё же ещё старых языческих; главным божеством у них был, по-видимому, Митра; их религиозная политика, как внутри страны, так и на покорённых территориях, отличалась исключительной (правда, во многом вынужденной) веротерпимостью (прилож. 4-А, -Б, внутритекстовые комментарии на с. 7 и 50-51 ),[56] — и учение магов, при всей его влиятельности, лишь сосуществовало с другими религиями. Как бы сами маги ни были враждебны старым племенным культам, но объективно их вера сливалась с ними в общую религию.

«Младоавестийская» традиция: возврат к многобожию

На востоке Ирана "чистый" зороастризм тоже, по всей видимости, оставался верой замкнутого жреческого сословия. Но просуществовал он совсем недолго. В народе из новой религии восприняли только представление об Ахура Мазде как о высшем божестве, дуализм, идею об участии человека в мировой борьбе Добра со Злом, идею о посмертном воздаянии за грехи и, возможно, представление о том, что исторический процесс имеет конечную цель и ограничен во времени. [32] Сама же богословская система, оперирующая абстрактными идеями и сложными этическими категориями, не могла снискать популярность и вытеснить привычное и понятное язычество. Культы старых богов, отвергнутых Заратуштрой, в народе никогда не прерывались и вскоре были приняты самими зороастрийцами, которые для этого ввели в теологию специальное понятие «язаты» — «достойные почитания». Оно встречается уже в «Семиглаве», но только применительно к Ахура Мазде (см. выше, с. 28), теперь же язатами именуются все старые отвергнутые боги, кроме Индры и ещё нескольких. Авестийские тексты, составленные после «Семиглава» (то есть кроме двух «Семиглавое» и «Гат» вся остальная «Авеста») приписывают язатам иерархическое положение более низкое по сравнению с божествами Амеша Спента и выделяют среди язатов наиболее почитаемых — собственно Ахуров: Митру и водного бога Апáма Нáпата; к Ахурам часто причисляется и сам Ахура Мазда. (В среднеперсидских источниках понятия «ахуры» и «язаты» — уже фактически синонимы.)

Таким образом, «младоавестийский» зороастризм становится языческой религией почти «классического» типа, — с той, однако, существенной разницей, что божества (кроме Ардвисуры Анахиты) не имеют антропоморфного облика (но имеют инкарнации — воплощения в виде животных и птиц[57]). Соответственно мифологизируется и личность пророка: в «Младшей Авесте» Заратуштра получает от Ахура Мазды наставления, какими молитвами и жертвами следует почитать язатов, ревностно молится им, а у некоторых язатов просит поддержки и сам Ахура Мазда. В ходе формирования этого «языческого зороастризма» быстро увеличивается легион дэвов — прежде всего за счёт олицетворения различных бедствий, представлений о ритуальной нечистоте, людских пороков: засуха — дэв Апаоша, «трупная скверна» — дэв Нáсу, лень — Бушья́ста и т.п. Образы дэвов слабо индивидуализированы, но, в отличие от ахуров и язатов, они почти всегда имеют телесное воплощение и зримо представимы: Апаоша — чёрный конь, Нáсу — трупная муха, Бушья́ста — «длиннорукая» женщина. Ко времени составления «Видевдата» (не позднее II—III в. н.э.) — жреческого свода ритуалов, направленных на предотвращение пагубного влияния и козней дэвов, к дэвовскому воинству причислялись также: храфстра — насекомые, земноводные, пресмыкающиеся и некоторые «вредные» млекопитающие (напр., волк) — порождения Ангхро Майнью; пáирика — особый класс женских дэвовских существ; кавии и карапаны — правители и жрецы иноверческих религий, враждебные зороастризму; и даже обыкновенные люди, виновные в наиболее мерзостных, по зороастрийским представлениям, неискупаемых грехах: [33] гомосексуалисты, разбойники, осквернителя священных стихий — огня и земли (те, кто сжигает или закапывает трупы).

Язатам «младоавестийского» пантеона приписываются функции, так или иначе связанные с моралью и этикой. Однако средоточием нравственных категорий как объекта религии остаётся Ахура Мазда. Примечательно, что вплоть до мусульманского времени в проповедях и наставлениях зороастрийских вероучителей язаты почти никогда не упоминаются: все рассуждения о грехах и добродетелях строятся вокруг образов Ахура Мазды (Ормазда) и его антагонистов — Ангхро Майнью (Ахримана) и дэвов. Эта традиция сформировалась на «младоавестийской» стадии, что хорошо видно по составленному в то время тексту торжественной клятвы, которую должен произнести всякий новообращённый зороастриец, так называемому «зороастрийскому „Символу веры“» («Ясна» 12):

1. Кляну дэвов.

Считаю себя молящимся Мазде, заратуштровским, противодэвовским, учащим Ахуре, славящим Бессмертных Святых, молящимся Бессмертным Святым. Ахура Мазде благому, благостному, всё благо признаю праведному, лучезарному, благодатному, «и всё, что лучшее»,[58] чей скот, чья Истина, чьи светы, чьими «Светами полнятся счастьем».

[40] Согласно персидской легенде, Зардушта убил в Балхе (Бактрии) тур Балатнарсе.

[41] См., напр., в: Маковельский А.О. Авеста. Баку, 1960.

[42] Эту реку они отождествляют с авестийской Вáхви Дáтией, протекающей через легендарную прародину арийцев Арья́на Вэ́джа. Сравн. на с. 53.

[43] См. примет. 32 на с. 20.

[44] См., напр.: Бойс М.-2. С. 44. Ранее, однако, М. Бойс этого взгляда не разделяла: в предыдущем (русском) издании книги она приписывает создание «Семиглава» последователям Заратуштры (Бойс М.-1. С. 48-49).

[45] Самый ортодоксальный христианин подчас не может избавиться от суеверий. Но такой христианин по крайней мере понимает своё заблуждение и может логично доказать собственную неправоту; он просто не в силах повелевать эмоциями, — а для носителя мифологического сознания и вовсе нет нарушений логики там, где их видим мы.

[46] В «Гатах» тождествен Ахура Мазде.

[47] В некоторых списках «Авесты» молитва разбита на шесть строф.

[48] См., напр.: Дьяконов И.-1. С. 378; Фрай Р. С. 111-113; Бойс М.-2. С. 65-66 и др.

[49] Геродот. I. 101 и др.

[50] Маздаясни́зм — в «Авесте» стилистчески возвышенное название религии, букв.: «дáэ́на мáзда-я́сна» — «вера чтущих Мазду». В научной литературе, как правило, — один из собирательных терминов для обозначения досасанидских разновидностей культа Ахура Мазды, кроме «религии Ахеменидов».

[51] Это признаёт и М. Бойс (Бойс М.-2. С. 61), хотя уже в следующей главе (с. 65-66) она строит на этот счёт гипотезу — вполне логичную, но искусственную, основанную на умозрительных рассуждениях.

[52] Геродот. I. 140.

[53] Бойс М.-2. См. главы III-IV и первый раздел главы V.

[54] Соответственно для всей последующей истории Ирана термин «маги» может употребляться в двух значениях — этническом и социальном.

[55] Дьяконов И.-1. С. 402.

[56] Сообщение Геродота (III. 27-29), что Камбиз надругался над одной из главных египетских святынь — мемфисским быком Аписом, выглядит сильно преувеличенным, равно как и аналогичные сведения у других греческих и римских авторов (об Аписе см. также: Плутарх. 44; а, например, согласно Страбону (XVII. 1.27), Камбиз грабил и предавал огню храмы — сравн.: Геродот. III. 7). «Ни один из египетских источников не подтверждает сообщения античных авторов о глумлении Камбиза над религиозными чувствами египтян. Эти сообщения, по всей вероятности, были выдуманы в позднеахеменидское время. Согласно египетским стелам из Мемфиса, Апис умер в шестом году царствования Камбиза и был торжественно похоронен. Для его погребения Камбиз подарил саркофаг. Следующий Апис умер после смерти Камбиза, в четвёртом году царствования Дария, то есть в 518 г. до н. э. <...> Надпись саисского жреца Уджагорресента свидетельствует, что Камбиз правил в Египте согласно местным обычаям, защищал храмы, изгнал своих воинов из Саисского храма и велел посвятить себя в мистерии Нейт. <...> Разрушение Камбизом египетских храмов начинается с определённого момента, а именно со времени восстаний египтян против персидского господства. Очевидно, разрушение египетских храмов было продиктовано не личными религиозными чувствами Камбиза, а политическими соображениями, желанием лишить храмы их влияния на народ, чтобы легче было подавить восстание» (Дандамаев М. С. 251 и примеч. 68 там же).

[57] В среднеперсидской ортодоксии — также в виде растений.

[58] Здесь и далее в тексте «Символа веры» в кавычки заключены прямые цитаты из «Гат».