— По тебе соскучилась.
Настя огрызнулась, но для виду и без злости.
Амина стала для нее… в какой-то мере образцом. Ася так до конца и не поняла таинственную танцовщицу, да никогда и не поймет, потому что главная бабочка этого не позволит. Ни ей, ни кому бы то ни было. Но именно Амина в чем-то стала ее крестной матерью. Научила, как нужно относиться к жизни, когда наступают сложные времена, как-то умудрялась зажечь, когда Насте казалось, в ней искры больше нет, а главное — помогла открыть глаза на Глеба.
— Добился своего, да? — соскочив со сцены, Амина сделала шаг в сторону Веселовой. Она такой же в ответ. А потом снова и снова. Остановились они ближе, чем были когда-либо.
— Добился. Ему не нравилось…
— Да ни одному нормальному мужику не нравилось бы, Настя. А он нормальный. И ведь терпел долго…
— Терпел.
Настя кивнула, а потом они замолчали. Она — глядя в пол, Амина — на нее.
— Знаешь, — вновь заговорив, Ася вскинула взгляд на черноволосую девушку. — Я нормальную работу нашла. Буду деток учить, как хотела. Закончу пед, получу парочку сертификатов, свою школу открою. Может, и ты бы…
Амина фыркнула — не обиделась, ей просто стало смешно.
— Не меряй всех по себе, бабочка. Для тебя это была не нормальная работа, а для меня, — она окинула темные стены взглядом полнящимся такой любовью, что даже Настино сердце дрогнуло. — Это мой дом, Настя. Мой любимый дом. Мне нравится здесь работать. И я не дам ему уйти на дно.
А потом Амина посмотрела прямо Насте в глаза и улыбнулась. Впервые без ехидства и чего-то напускного.
— Так что передай своему хахалю, что если подумает прикрыть лавочку, то есть Бабочку, дело будет иметь со мной. Я не дам. Почку продам, но здание выкуплю. А не хватит моей почки, еще и Женечкину продам. А лучше мозг, ему-то он ни к чему…
Настя хмыкнула, Амина тоже, после чего они дружно ненадолго замолчали.
— Ты лучшая бабочка, Амина.
— Я знаю.
— До встречи, — а потом, не навязываясь с объятьями и прочей лабудой, Настя развернулась, направляясь к сторону гримерных.
Амина проводила ее взглядом, вернулась на сцену. Сначала просто присела, а через несколько минут забралась повыше, притянула ноги к груди, обняла их руками, прерывисто вздыхая.
Она немного завидовала Насте. Ведь у той получилась красивая история. Очень красивая. Но на себя примерять ее Амина не хотела бы. Ей нужна другая история. История о ней и о Бабочке. Ее Бабочке.
Девочки попрощались с Настей куда более эмоционально, чем Женя или Амина. Были даже слезы, а еще был торт и сок.
Когда позвонил Глеб, Настя уже сидела в своей каморке, потушив свет.
На том диване, на котором пришла в себя после обморока, который так любил Пир, на котором неплохо спалось Имагину.
Он и сегодня застал ее здесь.
Увидел силуэт в темноте, опустился рядом, не спеша прерывать ее задумчивую тишину.
— Насовещались? — первой заговорила она. Опустила руку на мужское колено, чуть сжала, а потом склонила голову, прижимаясь лбом к его плечу.
— Завтра продолжим, а сегодня я спать всех отправил. Может мы тоже, спать?
— Ага, дай мне минуточку, и поедем.
Минуточка затянулась. Они долго еще сидели в каморке. Глеб — глядя в темноту, а Настя — уткнувшись в его плечо, думая о разительных жизненных переменах.
— Я решил сюда нового администратора пригласить. На место Пира. С отцом уже переговорил, он обещал не вмешиваться, теперь ищу человека.
— Дай шанс Амине.