Эффект бабочки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В тот вечер Настя долго курсировала вокруг снимка, приглядываясь, привыкая, оценивая…

А вечером, уже ложась спать, решила, что Глеб все же заслужил похвалы. Похвалила. Он пошутил, что так делать сюрпризы намного приятней. Хотя тогда Настя думала, что пошутил, а оказалось — совсем даже нет.

Через неделю, вернувшись домой, в спальне ее снова ждал сюрприз, теперь еще более сюрпризистый.

— Что это, Глеб? — девушка ткнула пальцем в шест, располагающийся теперь практически по центру спальни.

— Этот… пилон, — Имагин же пожал плечами, отодвинул застывшую в дверном проеме девушку, вошел, сел на кровать, окидывая взглядом сначала Настю, потом шест, снова Настю, снова шест. Недвусмысленно так окидывая.

— Зачем? — а Веселова почему-то снова разозлилась. Видимо, все дело опять в шоке.

— Ну ты же ходишь, я знаю. Сможешь дома тренироваться… — мужчина мило улыбнулся. Даже сложно заподозрить в этом простодушии подвох. А он-то есть. Тренироваться она сможет… Она-то, конечно, сможет, но его куда больше интересует возможность наблюдать за тренировками. И не объяснишь же, что выглядеть это может на первых порах не так эстетично… Нет, когда-то Настя, конечно, собиралась сделать что-то подобное — затем и пошла заниматься. Собиралась тряхнуть стариной, вспомнить времена бабочки, очень хотелось снова поймать на себе хоть один такой тяжелый, жадный взгляд, как во времена, когда она танцевала в Баттерфляе, еще недоступная и далекая, а он смотрел, прожигая дыры… Но его инициатива удивила. — Лучше бы вот там станок с зеркалом сделал, чтоб могла тренироваться… — А потому и признаться, что удивила снова приятно, было сложно.

На следующий день «вон там» не менее надежно, чем пилон, был прикручен уже станок. Чего у Имагина не отнять — так это исполнительности.

Особенно тогда, когда эта исполнительность может вылиться для него в приятности.

Жизнь постепенно входила в совсем уж околосемейное русло. Самой Насте иногда казалось, что это происходит как-то подозрительно быстро и неправдоподобно беспроблемно. Вся их с Глебом притирка свелась к нескольким первым неделям, а потом даже то, что изначально жутко бесило, если не искоренилось (в нем или в ней), то стало данностью, с которой вполне можно смириться.

У них даже утренний и вечерний графики были согласованы. Кто за кем идет в душ, кто на сколько минут ставит раньше будильник, если выезжать предстоит вдвоем, кто готовит кофе, кто отправляет хлеб греться, кто достает из холодильника масло, чтоб размерзлось.

Поступая по-джентельменски, первой в душ Настю обычно пускал Глеб, хотя джентльменства в этом было не так-то много. Часто, бубня что-то о том, что она слишком долго возится, Имагин просто напросто вваливался следом, совмещая приятное с бесполезным, а еще отбирая время у завтрака и прочих утренних процедур.

Возможно, кто-то был бы против такого произвола, но Настя не возражала. В конце концов, какой смысл чему-то смущаться, если это радует обоих?

Размышляя подобным образом, Веселова никогда не отказывала себе и в еще одном удовольствии — вроде как чистя зубы, следила взглядом сначала за прозрачными запотевшими створками душевой, из которой иногда доносилось что-то похожее на невнятное пение и видны были силуэты одного очень интересующего ее субъекта, потом за тем, как этот субъект выходит, отряхивается, забрызгивая все вокруг, в том числе и ее, завязывает на бедрах полотенце, толком даже не вытираясь, а потом подходит к ней, обнимает, моча пижаму, тянется за своей щеткой.

На Настино недовольное «опять-Имагин-блин-сушить-придется-зачем-тебе-вообще-полотенце?», отвечает, что полотенце ему действительно незачем и его спокойно можно снять, а потом смеется, когда Настя закатывает глаза.

Забирает из рук девушки тюбик с пастой, который она всегда держит до последнего — специально, чтоб ему пришлось лишний раз коснуться, выдавливает на щетку, отправляет рот.

А потом чистит зубы, корча рожи и не забывая скользить свободной рукой под одеждой невесты, полощет рот, выпрямляется.

— Настя, ты мне только скажи, где ты такие берешь-то? — и вроде как удивленно облапывает все, что скрыто под пижамными шортами. — Они у тебя вечно как из детского мира. Не слоны, так ежики, не ежики, так еще животина какая… — Имагин возмущался, облапывая уже не ткань. — Может, мы тебе нормальную пижаму купим? Как у взрослых, чтоб тут открыто… — скользнул одной рукой вверх по животу, оголяя кожу, — тут разрез… — а вторую переместил с попы вперед, на бедро.

— Если мы мне нормальную пижаму купим, Глеб, ты меня затра… живой, в общем, я из спальни вряд ли выйду…

— А ты и в этой пижаме оттуда обычно живой не выходишь, Настюш, но надо ж какое-то разнообразие в половую жизнь вносить. Люди, вон, плетками машут, травмы получают, узлами завязываясь, а мы с тобой — на шелк перейдем…

Настя хмыкнула, но не ответила. Наивный… Знал бы он, в каких масштабах она скупала этот самый «шелк», а потом складировала его в самые дальние углы, в которые Имагин никогда не заглядывает. Периодически надевала, смотрела на себя в зеркале, снимала, пряча еще дальше. При нем облачиться в такое не решалась еще ни разу — не давала сделать это память о том, в каком виде она выплясывала перед ним в Бабочке. Думала, что ему покажется пошлым, но раз нет… Сам напросился.

— Хорошо, Глеб, будет тебе шелк… Ох, — а потом Настя почувствовала, как в глазах на секунду потемнело. Девушка только и успела, что схватиться одной рукой за напрягшегося Имагина, а другую приложить ко лбу.

— Ты чего? — когда же она снова могла худо-бедно соображать, осознала, что сидит на бортике ванны, прислонившись спиной к кафелю, а Имагин держит ее за руки, заглядывая в лицо. — Побледнела вся…

— Ничего, давление, наверное. В последнее время такое бывает… — Настя попыталась улыбнуться, но так просто Глеба не провести, смотреть стал еще пристальней.

— Может, мы к врачу съездим?

— Нет, — вторая попытка улыбнуться получилась куда более удачной, после чего Настя даже встала, не резко, но уверенно, снова приблизилась к умывальнику, брызгая водой в лицо. Имагин, конечно же, тоже подошел. — Тошнит просто немного, съела что-то… Рыбу ту дурацкую, наверное, вот и мутит все утро. Таблетку выпью, кофе заправлюсь, и все будет хорошо.

— А может, ты беременна, Настюш? — Глеб спросил так спокойно, что Ася не удержалась от смеха. Ну или не удержалась из-за неожиданности…

— Да нет, — мотнула головой, вытирая руки о полотенце, а потом кладя на плечи мужчины, улыбаясь ему, целуя в уголок губ. — Куда нам? Я таблетки пью…

— Ну ладно, — понять, успокоило ли его такое объяснение, Настя не смогла, но на протяжении всего утра ловила на себе внимательные взгляды мужчины.

Однажды даже поперхнулась тостом, когда он неожиданно зыркнул. Из-за этого или… Из-за того, что поняла — таблетки-то она не пьет. Прошлые закончились, а новые купить, и тем более начать принимать, она забыла, погрязнув в миллионе старых и новых забот.