зарылась в подушку. Джо спросил: – Ты скучаешь по Нью-Йорку?
– Временами. – Я помолчала и уныло призналась: – Сильно. Но в иные дни почти о нем не
вспоминаю.
– О чем скучаешь больше всего?
– Больше всего по друзьям. И… как бы это сказать… Нью-Йорк – единственное место, где
я могла быть тем, кем хотела. Он заставлял меня ускоряться и думать о большем. Боже, что
за город. Я все еще мечтаю когда-нибудь туда вернуться.
– Почему же ты уехала оттуда?
– Я была в некотором роде… не в себе… после неудачной помолвки, после смерти отца.
Мне нужны были перемены. И особенно ощущалась потребность быть с Софией. Мы
только что обрели друг друга. Приехать сюда было правильным решением. Когда София
будет готова взять дела на себя, я вернусь в Нью-Йорк и сделаю еще одну попытку
завоевать город.
– По-моему, ты прекрасно со всем справишься, где бы ни жила. Пока же – ты ведь можешь
съездить туда в гости?
– Да, но последние три года я была сильно занята. Надеюсь, скоро. Хочу встретиться с
друзьями. Сходить на пару пьес, посетить любимые рестораны, поискать уличные
рыночки, где продают пятидолларовые шали-пашмины, поесть настоящей пиццы, и там
еще есть бар на крыше на Пятой, где открывается самый лучший вид на Эмпайр-стейт-
билдинг…
– Я знаю этот бар.
– Знаешь?
– Конечно. С садиком.
– Да! Поверить не могу, что ты там бывал.
Джо развеселился.
– Я бывал за пределами Техаса, несмотря на обратное впечатление.
Он рассказал о двух последних посещениях Нью-Йорка. Мы обменялись историями о
местах, где бывали, о тех, куда хотели вернуться и куда нет. О том, что, путешествуя сам
по себе, обретаешь свободу, но и чувствуешь себя тогда очень одиноким.
Когда я спохватилась, как уже поздно, то поверить не могла, что мы проболтали больше