смогла удержаться и не указать, что при таком отношении она бы никоим образом не
осталась женой Эли. Это спровоцировало ссору, в результате которой меня чуть не
вышвырнули из дома. По тому, как взъярилась мама, я поняла, что права.
Из своих жизненных наблюдений я вынесла, что чем ярче пылает любовь, тем быстрее
сгорает. Она не может выжить, когда кончается новизна, спадает эмоциональное
возбуждение и приходит время разбирать на пары носки из сушки или пылесосить диван
от собачьей шерсти, или выносить мусор. Я не хотела иметь ничего общего с такой
любовью: не видела в том смысла. Подобно действию губительного наркотика, взлет не
тянется чересчур долго, а падение оставляет после себя пустоту и жажду большего.
Что касается моего отца, то все женщины, которых он предположительно любил, включая
и тех, на ком был женат, были ничем иным, как перевалочным пунктом на дороге к
следующей. Он был одиноким странником на жизненном пути, и теперь этот путь
подошел к концу. Отца нашел на полу гостиной без сознания администратор жилого
комплекса, когда пришел проверить, почему Эли не явился продлить аренду.
Его увезли на скорой в больницу, но он так и не пришел в сознание.
– Моя мать не приедет, – сообщила я Софии, пока мы сидели в больничной палате.
– Моя тоже.
Хорошо понимая друг друга, мы обменялись взглядами. Ни одна из нас не спросила,
почему никто не явился попрощаться.
Когда мужчина бросает семью, боль от этого поступка выявляет все самое худшее в тех, кого оставили, еще долго после его ухода.
– Почему ты здесь? – собравшись с духом, спросила я.
Пока София обдумывала ответ, тишину нарушали лишь короткие сигналы монитора и
постоянное ритмичное «хуш-ш-ш» аппарата искусственного дыхания.
– Я из мексиканской семьи, – наконец ответила она. – Для нас родня и традиции – все.
Мне всегда хотелось быть частью семьи, но я знала, что другая. У всех моих двоюродных
есть отцы, а моего окутывала тайна. Мама никогда о нем не говорила. – Она перевела
взгляд на кровать, где лежал отец, опутанный трубками и проводами, которые поили,
кормили, регулировали дыхание и осушали. – Я видела его лишь однажды, когда была
маленькой, и он приехал нас навестить. Мама не позволила ему поговорить со мной, но я
бежала за ним, когда он шел к машине. Он держал в руках воздушные шарики, которые