В грозный час: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот ваше командировочное предписание. Завтра поедете в Москву. Явитесь в отдел кадров Главного политического управления. Там вам скажут, что делать дальше.

— Но… Неужели нельзя решить мою судьбу здесь, в штабе резерва? Ведь…

— Ничего, успеете, — перебил меня кадровик. — Думаете, вы один такой нетерпеливый? — И посмотрел на меня таким взглядом, что я без труда понял: он мне тоже завидует.

— Можете идти! — Кадровик кивнул в сторону двери. Вспомнив о просьбе товарищей, я тут же высказал ее.

— Можете идти, — упрямо повторил он.

До Москвы добрался быстро, уже к утру. Сурово выглядела наша столица. На улицах и площадях — противотанковые ежи, зенитки; в низком осеннем небе — темные туши аэростатов воздушного заграждения. На стенах домов — плакаты, призывающие разгромить фашистов. Патрули. И деловая озабоченность на лицах москвичей.

В бюро пропусков мне выдали разрешение на вход в здание Главного политического управления. Отыскал нужную комнату. На двери дощечка с надписью: «Батальонный комиссар Козлов».

Вошел, доложил о своем прибытии. Батальонный комиссар — молодой, но уже с обильной сединой в коротких темных волосах — оглядел меня внимательным взглядом и вдруг задал совершенно неожиданный вопрос:

— Что видели, когда шли по городу?

Я сказал, что видел ежи, зенитки, аэростаты…

— Так, товарищ Лыков, — заговорил Козлов, выслушав меня. — Москва готовится к защите. За нее нам придется драться не щадя живота своего. Понимаете?

— Так точно.

— Очень хорошо, — энергично кивнул головой батальонный комиссар. — Так вот, вы назначаетесь комиссаром танкового батальона. Вам надо немедленно ехать во Владимир. Там сейчас формируется восемнадцатая танковая бригада. Кстати, вы начинали войну танкистом?

— Замполитом танковой роты.

— Какие у вас были машины?

— Т-26, БТ-7…

— А теперь будете воевать на тридцатьчетверках. Наш самый лучший средний танк. Слыхали о нем?

— Конечно слышал. Только я его не знаю.

— Ничего, освоите.

На этом мы с батальонным комиссаром и расстались.

Я вышел из Главного политуправления с радостным чувством в душе. Наконец-то кончилось ожидание! И совсем здорово, что придется воевать на тридцатьчетверке, уже успевшей к этому времени стать мечтой каждого танкиста.

Об этом танке слышал еще до войны, в 1940 году. И не только слышал, но и видел его краем глаза. Тогда на строевом плацу Орловского бронетанкового училища некоторое время стояли три такие машины. Они были накрыты брезентом, рядом всегда прохаживался часовой. Но укрытые от нашего взгляда машины притягивали как магнит.

И вот однажды, улучив момент, мы с зампотехом роты на свой страх и риск приблизились к одному из танков. Приподняли краешек брезента. «Назад!» — раздался голос часового. Мы поспешили отойти от танка подальше. Единственное, что успели увидеть, — это гусеницу. Широкую, мощную.

Как мы потом узнали, эти три машины направлялись в Москву для показа правительственной комиссии, И вот теперь мне предстояло самому воевать на таких.

* * *

Уже в поезде, отправлявшемся во Владимир, я вдруг ни с того ни с сего вспомнил о той огромной луне, которую видел по дороге в штаб резерва политсостава Западного фронта. Выходит, если луна светит справа — это к удаче? А что? Так и вышло. Ведь и назначение в бригаду, которой предстояло защищать Москву, и выпавшая возможность воевать на тридцатьчетверках разве для меня, двадцатичетырехлетнего политрука, не удача?

…Штаб бригады я нашел на окраине городка в массивном кирпичном здании, напоминающем школу. Шагнул в коридор и невольно замер на месте: навстречу мне в сопровождении какого-то командира шел… начальник моего родного Орловского бронетанкового училища генерал-майор М. Л. Чернявский.

Даже издали было видно, что он очень изменился: сильно похудел, ссутулил плечи. В его когда-то четкой, как бы летящей походке, которой мы всегда восхищались, появилась какая-то стариковская рыхлость.

В училище он был для нас кумиром. Его поразительно обширные знания вопросов тактики, истории военного искусства, умение говорить с курсантами на равных, оставаясь в то же время на почтительном расстоянии от панибратства, начитанность, мягкая вежливость в обращении — все это вызывало к нему глубокую симпатию. А когда мы однажды узнали, что наш начальник училища владеет еще и несколькими иностранными языками, то чуть ли не каждый из нас «заболел» стремлением тоже в совершенстве изучить какой-нибудь иностранный язык.

И вот — встреча…