Она подошла и встала над ним, глядя сверху вниз. Твинстер продолжал с невозмутимым видом ковыряться в деке.
– Я требую объяснений! – сказала Татья. – Что здесь происходит?!
– Не видишь, что ли? Лечим твоего другана.
– Кто он такой? В смысле, лекарь.
– Один мой знакомый.
– Он всегда здесь живет?
– Нет, приходит погостить, как мы.
– Это временной конструкт, – раздался из-за портьеры мужской голос.
Молчун поморщился.
– Не поняла, что? – недоуменно спросила Татья.
– Конструкт. Молчун раньше такими для Федерации баловался, – опять раздалось из-за портьеры.
– Я бы попросил, – возразил твинстер. – Не баловался, а вел серьезную работу. Это сейчас всякие бездари по готовым лекалам делают всякие пылевые бури на Марсе. А ваш покорный слуга был создателем этих лекал. Я творец.
– За то тебя, творца, и поперли, – насмешливо заметили за портьерой. Лязгнул инструмент.
– Ответил бы я тебе, непопертый наш, но, боюсь пациенту во гневе что-нибудь не то отрежешь. Его девушки любить перестанут, – презрительно откликнулся Молчун.
Слушая их разговор, Татья подошла к стоящей в углу бочке и заглянула внутрь. На поверхности воды плавал деревянный ковш. Пусть это выдуманный мир, но пить хотелось по-настоящему.
– Пить ее можно или козленочком стану? – спросила она.
– Пей.
Врач за портьерой не возражал. Зачерпнув воду, она сделала несколько глотков. Вкусная!
.– А что, тебя правда изгнали с Марса? – спросила она, вытерев губы.
– Было дело, – нехотя признал Молчун. – Но по мне, быть свободным художником лучше. Никто не стоит над душой, не заставляет делать что нужно, а не что хочется.
Он взглянул на Татью с улыбкой:
– Кстати, как тебе воссозданный мной городок?
– Мрачно, – искренне сказала она. – Кошка, кормящая крысят, это мракобесие какое-то.
– А я что говорил! – поддакнули из-за портьеры.
Молчун выдвинул вперед подбородок и с достоинством сказал:
– Средневековье и должно быть мрачным, неучи. Memento mori[1], как говорили древние.
– Сам ты неуч, – раздался плеск воды, наверное врач мыл руки. – Кошки спасали средневековые города от чумы, съедая крыс. А твоя, сплошное извращение истории и здравого смысла.
Татье вдруг стало жаль твинстера, чтобы хоть немного поднять Молчуну настроение, она сказала:
– Зато ослик очень милый.
Молчуну не удалось сдержать довольную улыбку.