Она всматривалась в его лицо, пытаясь понять: издевается или псих? Или, может, то и другое. До боли сжав пальцы, Татья спросила:
– Вы хотите сказать, что подключите Егора к твинсу, перенесете в Будву, и его реальное ранение вылечат виртуально?
– Угу.
Она сглотнула: других вариантов не было.
– Хорошо, но я с вами.
Он сунул пятерню под ворот рубашки и почесал впалую грудь:
– Как хочешь.
– Тогда... Начинайте. Только, как мне с вами рассчитаться?
Молчун слабо улыбнулся:
– Карел сказал, у тебя есть способности в твинсе. Третий уровень, и можешь подняться еще выше.
Понимая, куда он клонит, Татья быстро спросила:
– Нехватка в игроках?
– Только в хороших.
Татья бросила взгляд на Егора, тряхнула головой:
– Я согласна.
Глава 15. Лео
Лаборатория встретила давящей тишиной, что насторожило Лео. Обычно в это время кипит работа, слышны голоса и гул приборов, шелест механических дверей и какая-нибудь попса, что так любит включать весельчак Марк из аналитического. А сейчас ничего. Кругом пустые рабочие столы, выключенные голографические панели, о людях нет даже напоминания. Шаги отдавались глухим эхо, звуки застревали под высоким белым потолком и медленно исчезали, словно впитываясь в изоляционное покрытие. Решив, что замотался и пришел до начала рабочего дня, Лео отогнул манжету рубашки и глянул на часы. Ровно десять. Куда все подевались?
Прежде, чем он нащупал в кармане халата коммуникатор, чтобы набрать Тихонова и высказать за нарушение дисциплины, дверь в комнату отдыха открылась. Первым появился Тихонов — лицо бледное, взгляд растерянный. За ним вышли остальные, и выглядели ученые не лучше старшего археолога, а весельчак Марк так и вовсе на призрака похож. В гроб краше кладут.
Лео обвел подчиненных вопросительным взглядом, затем демонстративно глянул на часы на запястье.
– Доброе утро, доктор Бестужев, – пробормотал Тихонов. – Мы тут ненадолго собрались за разговором.
– Чаи гоняли? — усмехнулся Лео. — А я было подумал, что лучших научных сотрудников «Центра ГЭК» похитили инопланетяне. Прямо отсюда, представляете?
Шутке коллеги не улыбнулись. Молча переглянулись между собой со странным выражением на лицах.
– Что случилось? — посерьезнел Лео.
– Марина… – со вздохом выдавил Тихонов. — Марина умерла. Нам только что сообщил полицейский.
Лео опустил взгляд. Помолчал. Мертва… В груди заворочался мерзкий склизкий ком: а ведь не так давно я сломал ей карьеру и, возможно, жизнь. От мысли, что Марина Куркова могла с расстройства покончить с собой, сделалось дурно. Сердце заколотилось как одуревшее. Еще не хватало иметь дел с полицией и архаичной статьей «доведение до самоубийства». В век, когда и депрессии-то не существует! Хотелось схватить Тихонова за грудки и трясти до тех пор, пока он не расскажет, как умерла девушка.
Но вместо зудящего вопроса Лео сказал:
— Жаль. Очень жаль. Она была хорошим, светлым человеком, и отличным специалистом.
Тяжелые, полные болезненной скорби вздохи раздались в ответ.
— Да. Мы все сбиты с толку случившимся, — сказал Тихонов.