Часы с кукушкой, висевшие прямо над камином, начали стрекотать, отбивая одиннадцать, но гриффиндорца сейчас это почему-то почти не волновало, и он только спросил:
- Ты же теперь не женишься на Дж…на мне?
- Это, согласись, было бы странно, детка, — с улыбкой покосился на неё — на него — Драко. — Ты ещё себе обязательно найдёшь кого-то, кто будет любить именно тебя. Только никому не рассказывай о моём…мягкосердечии. Особенно Поттеру. С отменой свадьбы я что-нибудь придумаю, не волнуйся: обставим всё так, будто я — настоящая слизеринская гадина, и все нам радостно поверят.
Все конечности Гарри стало потряхивать, живот скрутило, — он понимал, что пути назад нет, что исхитриться и как-то скрыть случившееся — значит, умалить его значимость, и выдавил сквозь зубы, глядя Малфою в глаза:
- Хорошо, только вот, — зрачки Драко в испуге расширились при виде распустившейся напротив зелени чужого взора, и он отпрянул от него, — Поттер и так всё знает.
Блондину понадобился буквально миг, чтобы оправиться от шока и стереть с лица выражение, являвшее собой смесь страха, ненависти, разочарования и надежды. Он грациозно поднялся, подошёл к вешалке у входной двери и, сняв с неё свою чёрную зимнюю мантию, кинул её брюнету:
- Оденься, Мерлина ради. На тебе платье по швам пошло.
Гарри рассеянно кивнул — всё это было ожидаемо, — поспешно продевая руки в рукава чужого одеяния, а его сердце грохотало в преддверии реакции Драко. Только вот её не последовало: тот просто стоял, оперевшись спиной о стену, сложив руки на груди, смотря куда угодно, только не на него.
- Ты что, так и будешь молчать? — взорвался гриффиндорец. — Хоть бы позлился. Для приличия. «Ты ведешь себя так, будто это всё произошло не с нами, — или уж точно не с тобой.»
- А что ты хочешь, чтобы я сказал, а, Потти? Ты узнал, что хотел. Позабавился вдоволь. Неужели тебе этого недостаточно?
- Ты не понимаешь, я же не думал, я не знал, что… И вообще, ты обманывал Джинни, нас всех! — Гарри, несмотря ни на что, ощущал вину: Драко открылся ему со стороны, которую никому не позволял увидеть, которую оберегал всем своим существом. Ему бы и оправдаться, но нечем, — и он неосознанно злился.
- Потти. Заткнись, — Малфой прикрыл веки, голос его оставался бесстрастным. — Выметайся.
- Ты не думаешь, что нам есть, о чём поговорить?
- Я думаю, что тебе лучше уйти, иначе я пересмотрю опцию с использованием Обливиэйта. Поверь мне, я успел проиграть этот сценарий в голове, и в финальной сцене ты гораздо менее надоедливый.
- Малфой, это… Нездорово, вот! Нельзя закупоривать свои чувства.
- Спасибо, доктор Поттер, с вами-то я и забыл посоветоваться, — саркастично парировал ему Малфой. — Не всем же быть такими эмоциональными и открытыми, как наш золотой мальчик. Да и нечего закупоривать, в общем-то: вот посмотрел я на тебя вблизи и понял истинную природу своих чувств, — я тебя не-на-ви-жу. Ясно тебе?
Гарри встал, отряхнувшись, и подошёл к слизеринцу вплотную. Тот инстинктивно сделал шаг назад, но отступать оказалось некуда. Брюнет покачал головой, улыбнувшись ему, и взял его за запястье: длинные чуткие пальцы едва заметно подрагивали. Парень в глубине души был рад этому. Малфою было не всё равно, — хотя неясно, когда это успело стать таким важным.
- И почему я тебе не верю?
- Прекращай играть со мной. Хватит уже. — Блондин резко отнял у него свою руку. — Неужели забыл? Ты меня тоже ненавидишь. Я испортил тебе все твои школьные годы, я пустил в Хогвартс Пожирателей, убивших твоих драгоценных друзей, и это в моём доме тебя истязали, а я наблюдал — и ничего делал. — Гарри затравленно посмотрел на него. — Что, вспомнил? Между нами — пропасть, шрамоголовый. И относиться к тебе положительно — хотя бы самую малость — можно только на расстоянии.
- Вот как, — изрёк Гарри, с минуту помолчав. На него, словно гарпия, спикировала непозволительная апатия. Он устал, он ничего не понимал, почему он должен умолять Малфоя? Да и о чём, собственно? — Ну, тогда вперёд. Женись на нелюбимой женщине. Живи чужой жизнью. Но не вешай на меня ярлык источника всех своих несчастий.
Брюнет направился к двери. Вдогонку ему раздалось неуверенное «что, и даже рыжую свою не попытаешься у меня отбить, гриффиндурок?». Уже проворачивая дверную ручку, Гарри хмыкнул и ответил только:
- А знаешь, не случись всего этого, я бы так никогда и не понял, что просто очень хотел верить, что люблю её. Бывай.
Он мягко захлопнул дверь за собой. Драко некоторое время стоял, уставившись в пустоту, а затем рухнул на подкашивающихся коленях. Так долго складываемая им кусочек к кусочку мозаика была разломана в считанные мгновения грубыми неловкими руками. Опять.
Забавно: уже давно он не чувствовал себя таким живым. Но причём тут, спрашивается, счастье?
***
Обратно Гарри аппарировал в квартиру Рона и Гермионы. Последняя, естественно, не спала, поджидая его в гостиной.
- Гарри, я так волновалась! Ты пробыл с ним все двенадцать часов, я уже думала, что что-то пошло не так!
- А я разве сказал, что хоть что-нибудь было так? — мрачно заметил ей парень. Всё, чего он сейчас хотел — рухнуть на диван и забыться беспробудным сном.
- Нет, но… Ничего не вышло, да? Ты не обнаружил ничего подозрительного?
- Герми, ты даже не представляешь. Но я не хочу это обсуждать.