– Ваше лицо кажется мне знакомым… Вы не участвуете в каком-нибудь телевизионном сериале?
– Нет, отнюдь, но меня часто путают, ну знаете, с этой…
– Именно. Счастливого пути.
– Спасибо, вам тоже.
София побежала на перрон. Поезд уже стоял там, поэтому она вскочила внутрь и быстро нашла свое место у прохода. На месте у окна сидел мужчина в костюме и что-то исступленно печатал в ноутбуке. Он даже не обратил на нее внимания. Она подумала, что, судя по виду, он не из тех, кто читает в газете о пропавших людях.
«Шесть часов до Стокгольма, – подумала София. – Шесть часов, которые мне надо как-то скоротать, иначе я сойду с ума». Она достала рюкзак и положила его на колени. Засунула руку между футболками, джинсами и бельем – и нашла свой дневник. Решила использовать время для описания всего, что произошло на острове. Начать с того места, где закончила писать давным-давно…
Она вернулась назад во времени. Вспомнила массу всего. Ругательства и унизительные игры. Членов персонала, которым Освальд дал прозвища. Она писала и писала. Даже не заметила, как поезд тронулся.
Когда ей понадобилось воспользоваться туалетом, она заодно прошлась по поезду и убедилась в том, что Бенни и Стена в нем нет. Большинство пассажиров не обращали на нее внимания. Все здесь казалось спокойным и слегка сонным, словно опасность существовала только в ее фантазии.
Поездка складывалась удачно. София нашла место, где могла сидеть одна. Продолжила писать. Ненадолго оторвавшись от дневника, понаблюдала за людьми в вагоне. Ее интересовало, что бы они подумали, если б знали, что происходило на Туманном острове…
К приезду в Стокгольм почти весь дневник был заполнен записями.
На центральном вокзале София купила детектив и, ожидая поезда на Лулео, прочла половину книги. Сходила в Макдоналдс, съела бигмак со всеми добавками и села на ночной поезд.
На улице было по-прежнему светло. Чем дальше на север они продвигались, тем выше и гуще становились леса. Сквозь толстые ветки елей на лицо временами падали лучи солнца. София продолжала читать и между главами посматривала в окно. Веки становились тяжелыми, слова сливались, и под конец она отложила книгу. Подумала: «Скоро все это останется позади» – и уснула.
За ночь проснулась только однажды. Сразу сообразила, где находится, и снова заснула.
В Лулео светило солнце.
В половине седьмого утра на перроне оказалось пусто, но воздух был свежим и приятно пахло свежеиспеченным хлебом.
В автобусе ехали только она и два мужчины лет тридцати. Очень коротко подстриженные, в джинсах и кроссовках, они необычайно громко разговаривали, словно были глуховаты. София начала на них сердиться, но вскоре стала относиться к их разговору, как к глухому жужжанию, подумав, что жизнь здесь, в настоящем мире, пожалуй, не всегда намного лучше – у людей тут больше свободы, но пользуются они ею самым дурацким образом.
Выйдя из автобуса, София подумала, что Хапаранда – это край света. Город запомнился ей как одна длинная улица, по которой разъезжали на своих вычурных машинах раггары[17], периодически выбрасывая в окна банки от пива. Но тут она вспомнила о белых ночах, о никогда по-настоящему не темнеющем небе. О вечерах, когда они с отцом сидели у реки, глядя на солнце, которое опускалось, точно кровавый апельсин, но вскоре опять начинало восходить…
София не знала, где находится остановка автобуса на Сескарё или вообще ходит ли по-прежнему на остров автобус. Но дорога туда была ей знакома, поскольку в летнее время она часто ездила из домика в Хапаранду на велосипеде.
Вокруг не виднелось ни души. Весь город спал под золотистым покровом лучей утреннего солнца.
Тут София заметила, что возле фонарного столба лежит брошенный старый дамский велосипед с корзиной. Она подошла и увидела, что замка на нем нет. Заднее колесо слегка покрывала паутина. София пощупала шины, и оказалось, что в них по-прежнему есть сколько-то воздуха.
«Он лежит здесь и ждет меня, – подумала она. – Этот старый велосипед никто не хватится. Черт возьми, это даже нельзя назвать кражей».
Она кинула рюкзак в корзину, вскочила в седло и поехала по дороге. Вспомнила маленькую лавочку, находившуюся по пути на остров. Решила остановиться там и закупить еды, чтобы хватило на некоторое время пребывания в домике.
Под колесами хрустел гравий, утренний воздух был прохладным и мягким. Было похоже, что воздуха здесь больше, чем в Лунде. Небо казалось больше, шире и глубже.
Лавочка сохранилась, но открывалась она только через два часа. София уже собралась ехать дальше и обзавестись едой на острове, когда появился мужчина, несущий большую пачку газет. Он был высоким, крепкого телосложения, с бородой и усами и казался знакомым. Вероятно, она встречала его на острове в летнее время.
– Вы собираетесь открывать?
– Еще нет. Просто зашел разложить газеты… А тебе что-нибудь надо?
Говорил он грубым голосом, с финским акцентом.
– Я хочу купить кучу еды.
– Пойдет. Я все равно иду внутрь.
София прислонила велосипед к стене и поспешила помочь ему с дверью. Взяла корзину и принялась со страшной скоростью накладывать туда продукты, все, что выглядело дешевым и легким в приготовлении: лапшу, замороженную пиццу яйца и картошку, молоко, хлопья, кофе и бутылки с водой. Затем увидела, что он продает анонимные сим-карты, и положила одну в корзину, чтобы ее телефон было не отследить.
[17] Раггар – молодой человек, разъезжающий на американской машине модели 1950-х гг.