– Ты не виновата, София, – сказал он. – Это Фриск не выполняет свою работу. Он уже давно издевается надо мной. Думаю, он пытается прибрать все к рукам.
– Прибрать к рукам?
– Да, прибрать к рукам мою работу. Наверняка поэтому и пристал к тебе. Потому что именно я уговорил тебя приехать сюда. Понимаешь, ему хочется всего, что принадлежит мне.
– Но он ведь всегда говорил о вас только хорошее…
– Именно. Он умеет быть льстивым. Ты не знаешь его, София. Заруби себе на носу: я знаю, о чем говорю. Ты же видела, что случилось, когда ты захотела сбежать. Любой другой, обладающий хоть каким-то драйвом, просто остановил бы тебя. Но не Беньямин. Он не решился сделать это сам, а просто прибежал ко мне.
Ей хотелось выразить сомнение, но она отреагировала неуклюже – откашлялась, но не смогла выдавить ни слова. Тогда Освальд встал и подошел к ее столу.
– Я умею читать людей. Поверь мне: Беньямин – фальшивая тварь, и ты должна быть благодарна за то, что между вами все кончилось, как кончилось.
– Я прослежу за тем, чтобы отдел по этике это расследовал.
– Не нужно. Просто организуй, чтобы он завтра пришел сюда, как только причалит паром. Я займусь им лично.
Я слышу их разговор по чистой случайности.
Сара ушла спать. Я посидел и поболтал с ними в гостиной, или в салоне, или что это, черт возьми, такое.
Я вновь предложил, что съеду из дома.
Обзаведусь собственным жильем.
На самом деле мне этого не хочется, но предложить такое представляется мне вежливым. Показать, что я не хочу быть для них обузой.
Я вновь дал им уговорить меня остаться.
– Дом такой большой…
– Когда ты здесь, Эмили чувствует себя увереннее…
– Сару это убьет…
Те же старые аргументы. Я притворяюсь, будто купился на них. Ухожу на кухню. Собираюсь сделать себе на ночь бутерброд. Правда, они думают, что я поднялся наверх, а их голоса отчетливо слышны через приоткрытую дверь.
– Мне надо пересмотреть завещание, – говорит он. – Мы относимся к Фредрику, как к родному, но тем не менее неправильно, чтобы он обладал таким же правом наследования, как Сара.
– Какая разница? – возражает она. – Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мы ведь не собираемся умирать?
– Никогда нельзя быть уверенным. Мы, разумеется, оставим ему достаточно денег на жизнь…
Она молчит.
Я их ненавижу. Мне приходится сдерживаться, чтобы не выйти и не избить их. Неблагодарные идиоты. После всего, что я сделал… Все эти годы я вкалывал, подхалимничал и вел себя безупречно.
Смотрю через громадное окно на море.
О каких, собственно, деньгах идет речь? Уверен, что о миллиардах.
Достаточно денег, чтобы вести любой образ жизни. Вместо этого они живут здесь и семенят по мраморным полам. Устраивают нелепые вечеринки со скучными людьми.
Так растрачивать ресурсы почти преступно. Мой курс был надежным, план – четко определенным.
Но теперь нужен план Б. Как можно скорее.
36