— Я понял, но не очень.
— Хорошо сказано. Я же тебе сказал, что это в действительности очень сложный процесс, просто я попытался объяснить тебе как можно просто. Основное во всем этом, это так называемое атомное хрономитрирование времени отправки и приема. Именно оно определяет точный прием объекта. В тот момент, когда объект исчезает, никто не знает, где и в каком виде он находится в пространстве.
— То есть, как это не знает? Не может же стол плыть по космосу сам по себе? Наверняка он существует в виде, каких то частиц или чего-то еще?
— Вовсе нет. Опыты показали, что если порт приема не готов, то и отправка не осуществима, а вот если в порту приема происходит сбой, то объект может потеряться в пространстве, но где и в каком он виде, никто не знает. Данных нет.
— А люди тоже могут перемещаться таким же образом?
— Конечно.
— Хорошо, а что чувствует человек при перемещении, что показывают приборы, датчики, телеметрия, наконец?
— Ничего.
— Как ничего?
— Так ничего. Никаких ощущений, никаких изменений, никаких данных. Просто раз и ты в другом месте. Попытки записать хоть какие-то изменения параметров или энергетических всплесков ничего не дали. Полный ноль изменений. Так что пока мы сами многого не знаем и пользуемся данным открытием, лишь отчасти зная его принципы. Помнишь, я тебе рассказывал, о найденных артефактах нашего внеземного происхождения. Так вот, ученые смогли прочитать лишь часть, поскольку послание представлено не в виде письменных свидетельств, а в виде предметов, которые постепенно раскрывают свои секреты. Каждый шаг развития нашего общества дает возможность прочесть то, что оставлено нам другой цивилизацией.
— Но почему нельзя сразу прочесть всё?
— Представь себе, лет сорок назад тебе принесли коробку, в которой лежит книга, видеокассета, лазерный диск и чип. Каждый источник содержит информацию, но прочитать её вы смогли тогда, когда изобретете видеомагнитофон, потом устройство считывания с дисков и так далее. Они посчитали, что для того чтобы что-то знать, необходимо для этого дорасти самим. Так вот, когда мы сделали первые шаги по телепортации, мы смогли прочесть очередную часть послания.
— И много ещё осталось не прочитанного?
— Не много, но есть.
— А разве они не описали принципы телепортации в своих посланиях?
— Описали и даже помогли кое в чем, но об этом мы узнали уже после того, как открыли сам принцип телепортации.
Мы завершили наш мысленный разговор и распрощались.
К следующему сеансу я подготовил всё необходимое, чтобы успеть записать данные. За две минуты, которые были в нашем распоряжении, я диктовал Вике цифры, и она записывала их в заранее заготовленную таблицу, которую мы оговорили накануне. Это давало возможность в каждом сеансе передать максимально информации о размерах диска, его составе.
Когда сеанс кончился, я взял лист бумаги и, исходя из проставленных размеров, представил размер и вид диска. Он был в диаметре около двух метров и имел толщину шесть сантиметров. От центра к краю на определенных расстояниях шли отверстия диаметром от двух до десяти миллиметров. В трех местах в диске были сделаны выемки, с одной стороны по всему кругу шла канавка. Как мы и предполагали с Гао, одного сеанса не хватило, поэтому, чтобы полностью описать размеры диска, потребовалось еще два сеанса. Получив полные данные, я созвонился с заводом по вопросу возможности размещения у них заказа, и, получив положительный ответ, собрался в поездку.
На следующий день я уехал в Норильск, а Вика тем временем начала запись данных по следующему диску.
Их изготовление, проверка чертежным параметрам, упаковка и отправка, затянули процесс почти на полторы недели. К этому времени были готовы данные еще на два диска. Оставалось еще три. Теперь я постоянно куда-то звонил, выяснял и перепроверял наличие того или иного материала, ездил на переговоры по изготовлению, потом проверял правильность изготовленных дисков, ругался по поводу брака и договаривался о переделке. Уточнял сроки и так далее и тому подобное. Незаметно пролетело два месяца. К концу лета все шесть дисков были готовы, точнее их было двенадцать, поскольку каждый был изготовлен в двух экземплярах. Аккуратно упакованные они лежали в двух больших ящиках в гараже.
Теперь наступила очередь непосредственно оборудования. И вот здесь мы впервые столкнулись с серьезной проблемой. Как со слов, да еще за столь короткое время контакта, изобразить чертеж детали, которую надо изготовить, было не понятно. Я впал в уныние, и Вика, как могла, поддерживала меня. День за днем проходили в попытках нарисовать деталь и обозначить её размеры, но все было тщетно. За две недели мы не продвинулись ни на шаг. Если учесть, что для установки требовалось изготовить свыше ста различных по сложности деталей, было отчего загрустить. Весь проект повис в воздухе, и порой мне казалось, что все усилия, которые мы потратили, были напрасны.
— А что если нам привлечь Артура? Как говорят, ум хорошо, а два лучше. А вдруг он что-то посоветует. В конце концов, мы ничего не потеряем.
— Возможно, ты права, но как мы ему объясним всё? Придется сказать, что мы общаемся с инопланетянами и неизвестно, как он на это отреагирует.
— А давай не будем говорить об этом. Просто сформулируй ему проблему, и посмотрим, как он её решит. В конце концов, придумай что-нибудь, ты же умеешь, если надо, так заморочить голову, что со стороны это можно принять за правду.
— Тебя послушать, так получается, что я выдумщик и обманщик.
— Ничего подобного, этого я не говорила. Я просто сказала, что ты мастер импровизации, когда дело касается кого-либо вопроса.
— Возможно это и хорошая идея, только ты думаешь, Гао один сидит и думает над этой проблемой? Там наверняка сотня круглоголовых сидят, и день и ночь ломают над этим голову. Если у них ничего не получается, то, вряд ли у Артура что-то получится, даже с его гениальностью, — последнюю фразу я сказал с иронией, и Вика это сразу поняла.
— Если не хочешь, не надо, я просто предложила, ввиду отсутствия, какого либо решения с их стороны, вот и всё.
— Ладно, не обижайся, я сам расстроен, что дело вот-вот лопнет, можно сказать в самый решающий момент. В конце концов, чем черт не шутит, а вдруг и впрямь, Артур что-нибудь придумает. Короче, пойду, позвоню.