— Потому что он выбрал меня.
Вика внимательно посмотрела на меня, и я увидел, как на её глазах появились слезы.
— Викуша дорогая, ты пойми, от судьбы не уйти. Мы прошли через столько испытаний, что одним больше одним меньше не имеет значение.
— Я не хочу тебя потерять, ты понимаешь это?
— Понимаю. Я тоже не хочу. Я терял тебя и знаю как это невыносимо тяжело, но поверь, сейчас пришло время, когда каждый день, час, минута, стоят гораздо больше чем раньше. Но это не значит, что мы должны сидеть и ждать, когда истекут они и придет наш ссудный день, и мы все погибнем. Если есть хоть малейший шанс что-то изменить, мы должны пожертвовать этими мгновениями и возможно они принесут нам спасение.
Она обняла меня и, поцеловав, сказала:
— Помни только одно, я люблю тебя и хочу, чтобы ты вернулся, пожалуйста.
— Обещаю.
Мы сидели и молча глядели друг на друга, хотели навсегда запомнить в своей памяти любимые черты, словно боялись, что нам не суждено встретиться вновь.
— Все мне пора.
Вика кинулась ко мне, и мы еще некоторое время стояли и целовались. Потом я подошел к кровати, где лежал Саша, посмотрел на его мирно спящее лицо, и осторожно поправив одеяло, молча вышел.
Фейнхотен и Гройдеван уже ждали меня. Я не успел войти, как он сообщил, что наш отлет согласован, и мы можем отправляться. Учитывая, что на орбите находится транспортный корабль и три челнока, возражений не было. Мы направились к шлюзовому переходу. Подходя к нему, я увидел, что там нас ждали Хлоя и Флон. Мы уже были одеты в скафандры. Фейнхотен дал последние указания своим сотрудникам, и мы попрощались. По тому, как Хлоя и Фейнхотен смотрели и прощались друг с другом, я понял, что я не ошибся в своих догадках, по поводу их взаимоотношений.
Пройдя через шлюзовую камеру, мы пошли к кораблю. Гройдеван дал команду на отключение защитного экрана, и мы поднялись на борт корабля. Прошло совсем немного времени, и корабль оторвался от поверхности спутника и направился в район перехода. Мы летели чуть больше часа, и все это время никто не проронил ни слова. Только перед тем как войти в образующуюся впереди нас зону перехода Гройдеван произнес:
— Координаты заданы летим?
— А что разве есть выбор? — заметил я.
— Да нет, это я так к слову, — и он направил корабль в образующуюся прямо по курсу черную дыру. Как всегда экран погас, и началась дикая болтанка. Минута, другая и корабль выскочил на другом конце Галактики. Экран снова засветился, и ожившая техника сообщила нам, что станция, планета и вся звездная система в полном порядке. Мы радостно перевели дух, и Гройдеван взял курс на Хемлину, а Фейнхотен тем временем начал связываться с руководством.
Когда мы пришвартовывались на одну из посадочных площадок станции, мы уже имели информацию о состоянии дел.
Корабли Галактиан методично уничтожали звездные системы, входящие в состав Федерации. Какой либо последовательности не было, они действовали согласно теории вероятности, поэтому предугадать какая из систем подвергнется очередному удару, было невозможно. Тем не менее, первая волна паники на планетах улеглась, и Координационный Совет принял решение о немедленном развертывании всех сил и средств в направлении заселения планет на так называемых «погасших» звездах. В Галактике было достаточно таких звездных систем. Главная трудность заключалась в том, что они были подобно спутникам планет, на них не было атмосферы, поверхность была покрыта слоем песка, кратерами от падающих метеоритов и горными породами. Жить на таких планетах можно было только либо под землей, либо на поверхности, но в любом случае необходимо было строить искусственные города. Учитывая это, а так же сложившуюся ситуацию, и дефицит времени, Совет выбрал наиболее оптимальное решение. Задействовать для переселения те планеты, которые хоть в какой-то мере использовались при добыче полезных ископаемых, где были хотя бы транспортные терминалы, горные разработки, и небольшие поселения обслуживающего персонала.
Вторым направлением для эвакуации, было использование звездных систем, которые не входили в состав Звездной Федерации. Наконец, третьим направлением были так называемые «перспективные» планеты, которые имели атмосферу, на них были растительная и животная жизнь и они рассматривались как среда для заселения разумной жизнью, но не успели пройти даже начальной стадии подготовки и практически оставались нетронутыми современной цивилизацией.
Для всех этих целей в открытый космос за пределы звездных систем были выведены тысячи заводов по производству телепортационных средств перехода и автономных комплексов для создания на их базе наземных и подземных городов на планетах. Одновременно с изготовлением, шел процесс переселения людей.
Параллельно с этим строились корабли для временной отправки людей в космос в ожидании, когда транспорт с ними сможет принять та или иная планетарная система, которая по мере монтажа оборудования сообщала о возможности приема новых беженцев. По сути, в Галактике происходило вселенское переселение народов.
Несмотря на трагизм сложившейся ситуации, жизнь продолжалась, более того она потребовала собрать все силы, энергию и мощь, чтобы не просто выжить, а приспособиться и сохранить, как можно больше человеческих жизней до тех пор, пока не будут найдены способы борьбы с агрессией.
Тем временем мы пришвартовались и, пройдя к телепортационному переходу, оказались в одной из лабораторий. Большая часть сотрудников покинула станцию, но небольшая группа продолжала вести работы, а несколько сотрудников в срочном порядке телепортировались, как только получили сообщение, что шеф Фейнхотен прибывает на станцию. Когда мы вошли, сотрудники лаборатории обрадовались прилету их руководителя, который сразу же попросил сообщить о результатах, которые были получены за это время. Один из сотрудников, которого звали Золанбранг, сообщил следующую информацию:
— За время вашего отсутствия мы четыре раза выходили за пределы временного континуума. Результаты трех первых показали практически одинаковые результаты. Максимально допустимый бросок во времени составил восемнадцать и два десятых года. Дальнейшее сканирование временного пространства не дало никаких результатов.
— А что с четвертым экспериментом? — спросил Фейнхотен.
— В том-то и дело, что с четвертым экспериментом, который мы закончили буквально накануне вашего прилета, чуть меньше часа назад, произошло что-то непонятное. Мы как всегда начали отсчет с максимального времени, сто единиц, с последующим уменьшением.
— И что? — нетерпеливо спросил Фейнхотен.
— Однако на этот раз, как только мы начали отсчет, произошел непонятный скачок в сторону увеличения до двухсот, затем началось прохождение временного барьера, однако в этот момент мы потеряли контакт и фактически никаких данных не получили.
— Значит, вы так и не вошли в зону, хотя отсчет начался?
— Да, такого раньше никогда не было.