— Получим инструкции, а там видно будет, — и Михаил осторожно вытащил и показал Сысоевой портативный компьютер…
Неделя, которая прошла с момента возвращения Михаила в колонию, ничем особенным не запомнилась, разве что постоянными расспросами относительно того, каким образом ему удалось спастись, и как он снова попал в колонию. Легенду, которую они придумали с Анной, и по ходу несколько откорректировали, сводилась к тому, что, войдя в соприкосновение с силовым полем, он потерял сознание и ничего не помнит. Что касается Анны, то её легенда появления в колонии, сводилась к тому, что она, находясь загородом, попала под грозовой разряд и потеряла сознание, поэтому каким образом она оказалась, да еще вместе с мужем, осталось для неё полной загадкой. Надо полагать, что не все в колонии поверили такому объяснению, а потому поползли слухи, которые в целом не слишком обескуражили Михаила, потому что смысл некоторых был довольно оригинальным. В частности в одном из таковых, высказывалось предположение, что Михаил все же вернулся на Землю, нашел свою жену, и вместе с ней попал в грозу, поэтому и был спасен инопланетянами и отправлен в колонию. Короче, большая часть слухов, сводилась к тому, что Михаил смог вернуться каким-то образом на Землю, но почему-то не хочет в этом признаваться.
Пожалуй, больше всех появлению в колонии, да еще с женой, удивилась Куди. Прослышав о появлении Михаила, она вскоре заявилась в госпиталь, и, устремив свой единственный глаз, спросила:
— Какими судьбами?
Михаил не смог прочесть, о чем думает Куди, и поэтому ответил с учетом легенды:
— А кто его знает. Потерял сознание, а что потом произошло, ничего не помню.
— Совсем, совсем ничего не помните?
— Совсем, а что, есть сомнения?
— Да нет, я так просто спросила.
— А вы как устроились?
— Нормально, — и судя по тону, с которым это было сказано, Куди явно была то ли чем-то озабочена, то ли недовольна. Михаил почему-то решил, что это связано с его возвращением в колонию, ведь только он и Сысоева знали о её причастности к тому, что произошло с норфонианскими энергетическими субстанциями. Поэтому Михаил поспешил её утешить:
— Надеюсь, что у вас всё нормально? Ни я, ни Елена Степановна, ни словом не обмолвились о вас.
— Нет, в этом смысле все нормально.
— Вам сложно ужиться в колонии, поскольку вы одна с Норфона. Может быть, вам лучше было остаться в «общем» доме?
— Может быть, но сейчас об этом говорить поздно. Ладно, сама справлюсь, не впервой.
— Надеюсь. Мне кажется, у вас очень сильный характер, а временная хандра, просто-напросто попытка принять какое-то решение, к которому вы сейчас пока не готовы.
— Возможно, вы и правы. Я к вам еще зайду.
— Без проблем, всегда готов с вами поговорить. Двери госпиталя открыты.
— А вы шутник.
— Что делать, жизнь, суровая штука, а с шуткой, вроде как легче.
— Полагаете?
— Уверен.
— Попробую последовать вашему совету.
— Обязательно поможет, вот увидите.
Вслед за Куди, на пороге госпиталя появился Майкл Хорвитс. Он буквально влетел в помещение и с распростертыми объятиями бросился к Михаилу.
— Подумать только, рискнуть на такой эксперимент и остаться в живых! Нет, вы настоящий ученый, я бы на такой отчаянный поступок никогда не решился. Рассказывайте, рассказывайте, что вы ощущали, когда вошли в непосредственный контакт с силовым полем?
Михаил невольно опешил, от сумбурной речи Майкла, поэтому, посмотрев на него, произнес:
— Вы, главное, успокойтесь. Я живой, а все остальное не имеет значение.
— Я понимаю. Ой, что я говорю. Конечно же. Это самое главное. И все же, мне безумно хочется узнать ваши ощущения.
— Во-первых, было чувство, что вы, при каждом моем шаге, несоизмеримо быстро удаляетесь.