— А это кто с вами?
— Меня зовут Анна. Анна Рылева. Я,…
— Это моя жена. Это долго объяснять, но судьба распорядилась так, что мы вместе оказались здесь.
— Понятно, — растягивая слова, произнес мужчина, который узнал Михаила, — что же вам здорово повезло. Живы остались, да еще вместе с женой вернулись в колонию. Все веселее жить. Так что пошли, или вы сами дойдете до колонии, дорогу мы вам покажем.
— Конечно дойдем. Нам ведь туда, кажется, — и Михаил нарочно показал много правее, чем располагалась колонию.
— Нет, вам нужно держаться строго в этом направлении. Смотрите, чтобы солнце было все время справа. Как только лес кончится, овраг будет, чуть правее пройдите, а то там речка протекает, и перейти удобнее будет. Потом поднимитесь и там километра два через лес. И не забудьте, взять левее. Не заблудитесь?
— Постараемся.
— Тогда, счастливой дороги и с возвращением в колонию.
— Спасибо.
Михаил и Анна зашагали в указанном направлении. Спустя час, показался овраг, а еще через полчаса и сама колония.
— Мне так страшно, — произнесла Анна, и взяла Михаила за руку, — как нас тут встретят?
— Нормально встретят, вот увидишь. Народ тут в целом доброжелательный. Трудности, они всегда сближают, а не разделяют людей, так что сама увидишь, все не так страшно.
— Надеюсь.
И хотя Михаил говорил это уверенным тоном, Анна поняла, что он то же волнуется, как пройдет его возвращение в колонию.
Глава 5
— Значит, говорите, что вы пытались прорвать силовой экран, с которым столкнулись, а потом потеряли сознание? — произнес Свенсен, и, почесав бороду, покивал головой, — смелый вы, однако человек. А мы вас тут, можно сказать, похоронили, хотели, было на местном кладбище, и местечко определить, — он добродушно хихикнул, — но Сысоева отговорила, сказав, что вы не тот человек, чтобы так просто помереть.
— Она права, кстати, как у неё дела, справляется без меня или нет?
— У вас, как бы это сказать, быстрее дело продвигалось, но она тоже молодец, работает и сдвиги есть. Народ вроде как начинает понимать, что не все измы болезнью назвать можно.
— Хорошо сказано, именно измы.
— Так что, в «общий» дом пойдете или к работе хотите вернуться?
— Нет, я бы предпочел сразу делом заняться. Заодно и супругу с собой взял бы. Она у меня этот, детский психиатр по образованию. А люди, особенно в пожилом возрасте, они ведь как дети, верно?
— Не все конечно, — и Свенсен снова почесал бороду и пристально посмотрел на Анну, которая неожиданно зарделась ярким румянцем. И было отчего. Михаил прочел мысли Свенсена, и невольно нахмурился:
— А ничего бабенка. В меру упитанная и гладкая такая. Черт возьми, везет же некоторым, как говорится и пуля его не берет и в воде не тонет. Мало того, что сумел выжить, так еще и жену привел в колонию. Молодец какой. А бабенка у него что надо, можно только позавидовать. Годков бы десять сбросить, можно было бы и приударить. Хотя у такого отобьешь. Шустрый мужик, уважаю. Стоит подумать, может его на мое место предложить, когда выборы начнутся? Надо будет к нему внимательно присмотреться.
— Так что, добро или нет? — спросил Михаил.
— Разумеется. Работник всегда лучше, чем нахлебник, верно?
— Это точно.
— А раз так, то я распоряжусь, насчет провианта, а вы можете идти в госпиталь. Заодно супруге все покажете и расскажете, насчет местного быта, — он подмигнул и поправил волосы на голове, — надеюсь, дорогу в госпиталь не забыли?
— Вряд ли.
— Вот и отлично.
Михаил и Анна вышли на улицу. Проходящие мимо колонисты здоровались, и одновременно на их лицах было удивление. Объяснять каждому, что и как он не собирался, просто мило улыбался и здоровался.