— Возможно, но мир полон неожиданностей. Как знать, что будет завтра.
— Возможно, но я смирился с реальностью, и лишь пытаюсь что-то понять, потому как наука для меня, это смысл существования.
— А я думал выживания?
— Чтобы выжить, нужно больше работать руками.
— Как знать, поживем, увидим. Рад был знакомству.
— Взаимно.
Майкл откланялся и удалился. Михаил снова взглянул на звезды и вернулся в дом. Сел у костра, чтобы согреться. Подсевшая рядом Сысоева, спросила:
— Как прошла беседа?
— Интересный господин. Пытается понять, как устроена модель мира, в которой мы живем.
— И как, получается?
— Экспериментирует пешими прогулками, пытается что-то понять, но пока в своих рассуждениях в полном тупике.
— Откуда он?
— Из Канады. Как я понял, работал преподавателем в университете. Наука, смысл жизни, а тут представь себе, полное опровержение основ мироздания, и никакого намека, как устроен мир, в который мы попали.
— И что ты ему на это ответил?
— Предложил принять участие и повторить эксперимент.
— Ты что, серьезно?
— Конечно. Пока сам не увижу, в чем дело, не успокоюсь.
— Выходит, что пока ты весь в сомнениях?
— Вроде того.
— Надо же. Я думала, ты хоть во что-то можешь поверить на слово. Слушай, а как же колонисты? Ведь они-то должны верить в то, что ты им говоришь?
— Колонисты, они иные, чем я. И вообще, это все совсем иное. Тут вопрос так сказать более сложного осмысления.
— А я думала, что важнее, чем душа человека, вопроса нет. Может быть, это какой-то глобальный эксперимент, в котором они пытаются понять сущность человеческой души в экстремальных условиях. Вроде как ловцы душ человеческих. Вот только кто они, ловцы эти?
— Как ты сказала, ловцы душ? Интересное название ты им придумала. Теперь так и буду называть инопланетян, которые нас поймали, ловцами душ.
Михаил долго ворочался и никак не мог уснуть, и видимо под впечатлением разговора с Майклом, ему приснился странный сон, словно он идет куда-то по дороге, а в конце пути видит зеркало, и в нем свое отражение. Смотрит на него и никак не может понять, к чему бы это? Подходит ближе и протягивает руку, словно хочет удостовериться, что это именно его отражение. И вдруг, удивительное дело, он касается зеркала, а рука входит внутрь и проходит насквозь. Он дальше вводит руку, уже по локоть. Наконец делает шаг, и на мгновение замирает. Становится страшно, но желание понять, а что там, по другую сторону, заставляет сделать второй шаг. И как только лицо коснулось холодной плоскости, он зажмурил глаза, а когда открыл, то понял, что просто прошел насквозь, и оказался по другую сторону, и потом, не оглядываясь, пошел дальше, так и не поняв, зачем посреди дороги оно стояло.
Проснувшись, и вспомнив сон, подумал:
— Странно, какой дурацкий сон, и почему он приснился, и вообще, раньше мне сны снились очень редко, а здесь вторую неделю подряд, что ни ночь, то сон?
Прошло два дня. Михаил и Елена Степановна, продолжали работу с колонистами, в чьи тела были помещены энергетические субстанции норфонианцев. Поскольку бумаги не было, на что Сысоева больше всего сетовала, то записи приходилось делать на глиняных пластинках. Первый раз, когда им объяснили, как это делается, Михаил воздел глаза к нему, и мысленно произнес:
— Вот теперь точно можно сказать, что я попал в каменный век. Глиняные таблички с письменами, точнее, историями болезни пациентов, это нечто!
Однако, посетовав, он, так же как и Сысоева, приспособился, и стал отмечать, кто из его подопечных как воспринял информацию, о наличии внутри инопланетянина, точнее, его души. Крестика он отмечал тех, кто подобно Веллерхаману, адекватно воспринял сообщение, что их состояние вовсе не болезнь. Почесав голову, он с сожалением обнаружил, что крестиков набралось всего восемь. Остальные, с кем он общался за это время, по-разному восприняли информацию. И против их фамилий, Михаил поставил прочерк, что означало, что с ними надо еще и еще беседовать. Циновка приподнялась, и заглянувшая к нему Сысоева, произнесла:
— Михаил, к тебе пришли.