— Сомов слушает, — услышала она знакомый голос.
— Лев Максимович, это Анна. Михаил жив?
— Где вы? Наконец-то. Куда вы пропали, мне необходимо с вами срочно встретиться!
— Хорошо, хорошо, но сначала скажите, Михаил,… погиб? — она не выдержала, и её голос задрожал, а на глаза навернулась слеза.
— Мужайтесь. Самолет потерпел катастрофу. Выживших нет. Приезжайте, все слишком серьезно, чтобы об этом говорить по телефону.
— Хорошо, я скоро буду, — она выключила телефон, и, подняв руку, стала ловить машину. Остановившийся водитель, приоткрыл дверь, и спросил:
— Куда вам?
— К трем вокзалам, довезете?
— Нет проблем, садитесь.
Анна кинула сумку и, забравшись на заднее сиденье, добавила:
— Если можно, к казанскому вокзалу.
— Как прикажете.
Через два часа поезд уносил Анну в Самару.
Сомов тупо глядел на папку, что лежала перед ним на столе. Открыл. Прямо на него с фотографии смотрело симпатичное лицо Воеводина. Два листа, на которых была напечатана автобиография и краткий послужной список капитана. Следом лежали бумаги на других сотрудников, которые летели на задание.
— Такие ребята погибли! — с надрывом в голосе произнес полковник, и закурил сигарету. Закашлялся, так как по ошибке перепутал концы сигареты. Загасил окурок в пепельнице, и тут же закурил другую. Он просто не знал что делать, и это настолько выбило его из привычного ритма работы, что он в растерянности листал папку с личными делами погибших сотрудников, вспоминая при этом каждого из них, ребят, которые пришли в отдел и ставших при нем, первоклассными специалистами своего дела.
— Ну что же, придется по крупицам восстановить все с самого начала, до того момента, когда самолет взлетел в небо. Выявить всех, кто знал о рейсе, и начать просеивать сквозь мелкое сито. Проверить, что или кто стоит за каждым из этих людей. Сложная и трудная работа, но другого пути нет.
Полковник поднял трубку и попросил соединить его с начальником отдела внутренней разведки.
— Алло, Сомов. Есть необходимость встретиться. Хорошо, буду через час. Все до встречи.
Он положил трубку и, убрав документы в сейф, прежде чем выйти, подошел к окну. Осень была в разгаре, но казалось, что на улице все еще лето. Сомов вздохнул, подошел к столу, загасил окурок, и направился к двери.
— Вот такие дела, — произнес Сомов, рассказывая полковнику Хромову, обстоятельства происшедшего, — Собственно говоря, ты сам частично в курсе дел.
— Меня, кстати, не пригласили на совещание!
— И, слава богу. Там собирались не ордена раздавать. Такое начальство понаехало, что…
— Да, не завидую.
— Одним словом была утечка информации. Это очевидно. И люди, которые смогли все так быстро подготовить и взорвать самолет, обладают очень большими возможностями.
— И не просто возможностями, а допускаю, что работают, в том числе и у нас в аппарате и не на самых маленьких должностях.
— Само собой. Только как подступиться к ним?
— Да, крот не крот, а черт знает кто. Главное непонятно, какую цель они преследовали, взрывая самолет. Обострить отношения с американцами? Вряд ли. Об операции знал очень небольшой круг лиц. Участвовали в ней только специалисты, стало быть, о каком обострении может идти речь? Согласен?
— Безусловно.
— Раз так, значит, одну версию можно отбросить. Встает вопрос, какие еще мотивы у них были, чтобы провести такую молниеносную операцию?
— Вывод напрашивается сам собой. Либо они не хотели, чтобы мы нашли инопланетянина, либо,… — Сомов задумался.