— Скорее всего. Ладно, пошли, а то еще простудимся ненароком. Вон кстати, кажется, возвращаются наши соседи по дому.
— Точно.
Дождавшись, когда соседи подошли к ним и поздоровались, все вместе вошли в дом. Куди по-прежнему лежала на циновках, но, завидев вошедших, села, потянулась, зевнула и сонно произнесла:
— Как день прошел?
— В трудах и заботах, — ответила Рита.
— А чем теперь займетесь?
— Как чем. Сейчас пойдем на ужин, а потом спать, а чем здесь еще можно заниматься?
— Не знаю, вам виднее. По мне это не жизнь, а сущее наказание.
— Ничего, привыкните.
— Я! Никогда!
— А что, есть выход?
— Выход всегда есть. Надо просто искать его, думать об этом, а если только с утра до ночи вкалывать, потом набить брюхо едой и заснуть, чтобы на следующий день все повторилось сначала, и так из года в год, пока в один прекрасный день, ты не сдохнешь как собака, то это не жизнь.
— А что это?
— Это существование. Меня это никак не устраивает.
— Меня и всех остальных, по-видимому, тоже, только выхода другого нет. Это у ваших соплеменников надо спросить, зачем они такое придумали, и нас сюда запихнули.
— Мои соплеменники здесь не причем. Они такие же мои, как и ваши.
— В таком случае, ничем помочь не могу.
— Друзья, не сердитесь. Главное, не падать духом. Человек привыкает к любым условиям, и мы привыкнем, главное, это понять, что жизнь не кончилась. Она существует. Тяжелая, трудная, но существует, — попыталась смягчить обстановку Сысоева, — Куди, вы же сами говорили, что жизнь прекрасна, и вдруг настроение резко поменяли, и впали в тоску. Или это ваше обычное состояние, из одной крайности в другую?
— Не знаю, наверное. Пойду-ка я и впрямь, узнаю, где тут выпить можно. Как вы сказали, называется местное пойло?
— Самогонка, — чуть ли не хором ответили ей.
— Отлично, самогонка, так самогонка, — и Куди стремительно вышла на улицу.
Глава 7
Прошло несколько дней, в течение которых её периодически подвергали болевому воздействию, пытаясь заставить проявить свои возможности. Однако она стойко держалась. И хотя каждый раз это давалось ей с большим трудом, она, стиснув зубы, упорно сопротивлялась, не проявляя никаких попыток противостоять болевым воздействиям. В конце концов, её тактика увенчалась успехом, и на какое-то время от неё отстали, решив обдумать, прежде чем применить новую тактику воздействия. Время снова, как резина, стало растягиваться в неимоверно длинный срок. Это сводило с ума, и становилось до того тошно, что казалось нервы на пределе. Хотелось хотя бы попробовать, а вдруг что-то получится и удастся телепортироваться. Однако рассудок брал верх, и Анна понимала, что рисковать нет смысла. Для таких перемещений необходимо силы и время, чтобы сосредоточиться и собрав энергию, окутать себя сферой, которая затем окажется в том месте, куда она мысленно спроецирует её появление.
— Думай, соображай девонька, — говорила она каждый раз себе, в перерывах, когда её мучители прекращали свои бесчеловечные опыты. Однако прошло какое-то время, и на экранах снова возникло противное лицо Антон Сергеевича.
— Добрый день, как самочувствие?
— Вашими молитвами.
— Что делать, сами виноваты. Давно бы перестали упорствовать, и стали бы сотрудничать, вполне возможно, что ваше пребывание здесь существенно улучшилось бы. А так, виноваты вы сами.
— Надо же, а вы прямо ангел божий!
— Ангелы, будет вам известно, меч несут в руках своих, ибо они на службе господа, и потому, порой, проливают кровь человеческую.
— Выходит, вы черный ангел.