Меня не колышет твое мнение (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

-Ничего оно не подозрительное! Там поразительно чисто. Только старая мебель. Все О'Кей будет, запомни мои слова.

И я согласилась. Как бы... я и сама пока не понимала, во что ввязалась. Странно, страшно. Возникло ощущение, что подруга толкает меня на ужасное преступление. Преступление против совести и принципов, может так? Я была в смятении.

Проснулась я тяжело, чувствовалось, что ночью я беспокойно спала. Кажется, мне снились кошмары, не помню их содержания, но чувство страха и холодный липкий пот подтверждали догадки. Волнение не оставляло всё утро - оно наверняка вызвано мыслями о грядущем. Что же я делаю? Нет, не время отступать, я делаю всякие глупости, но если подруге от этого легче, то я не отступлюсь.

Я никогда не забуду этой прекрасной картины. Она была так красива, что казалось, будто замирало сердце.

Сейчас неспешно тянулся июль, температура поднималась так, что и выходить не хотелось. Асфальт плавился от жара солнца, как масло. А оно (солнце) будто купалось в улицах, играло в прятки, отражаясь в каждом стёклышке. Это показалось мне таким красивым. Но солнце - это не та картина, которой я хотела бы любоваться. Оно всегда напоминало мне о какой-то невиданной радости, которой вовсе не было. Вот смотрю на небо и яркие лучи солнца и чувствую радость, начинаю улыбаться. Глупо верно? Огромный огненный шар, от которого так просто поднимается настроение.

Войдя в нужный дом, я ещё раз подумала о том, насколько верно я поступаю. Получится ли всё или мы только усугубим ситуацию? Хотя мне, вообще, кажется, что мы просто тратим свое время на какую-то ерунду. Взвесив все 'за' и 'против', подошла к лестнице (лифт был сломан: а на что я рассчитывала?), в очередной раз напомнила себе, что наша с Никой дружба - это самое главное. Я иду!

Дом, самый обычный, стены исписаны баллончиком, перила на лестнице изрезаны, выщерблены, почти каждая лесенка стёсана до идеального овала. Сколько же лет этому домику? Подумать страшно.

Добравшись, наконец, до верхнего этажа восстановила дыхание. Как же хорошо спокойно дышать. Я нашла вход на чердак, дверь ветхая была сломана наполовину, её уже только на дрова. По мере моего приближения к чердаку я всё громче слышала чьё-то дыхание, становился слышнее грохот. По мне побежали мурашки размером с кулак. Стали слышны стоны. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Стала вспоминать всё самое ужасное, что мне говорила мама. Я перепугалась за Нику и побежала на чердак, со всех ног, так быстро, как только могла.

После увиденного, конечно, первая здравая мысль была о чем-то самом страшном. Но нет. Тусклый лучик солнца, пробившийся сквозь пыльное старое окно, освещал это помещение. Красиво изгибающееся мужское тело не сразу поддалось распознанию, но как только я поняла, кем оказался этот неизвестный, захотелось убежать, как можно дальше. Это был Сережа, конечно же. Сколько раз я в своих самых тайных фантазиях представляла себе его таким: напряженным, как натянутая струна, и невыносимо красивым. Он не казался расслабленным, и, хоть я и не видела его глаз, могла бы с уверенностью сказать, что в них отражалось почти звериное желание на грани безумия. Под ним очень скоро послышался женский шепот: он был мне до боли знаком. Ника извивалась под ним, судорожно шептала какие-то слова, тут же прерываемые тяжёлыми вздохами самой девушки и требовательными поцелуями парня. Казалось, что в эти секунды они жили друг другом, а я с каким-то отчуждением наблюдала за предоставленной мне картиной, и мысленно посылала головному мозгу импульсы о том, что нужно уходить, пока меня не заметили. Я не хотела думать ни о чем, не хотела думать, почему так случилось, почему я стала случайным (или не случайным) свидетелем того, чего видеть бы никогда не хотела. Учащающиеся стоны резали по ушам, и в голове по-прежнему было только 'беги отсюда'. Но нет. Прислонившись к холодной стене этого вовсе не уютного помещения, я надеялась, что станет легче, и я смогу уйти.

А когда все закончилось... я поняла, что бежать нужно в срочном порядке. Слышался их шепот - можно было бы попытаться разобрать их слова, но слушать сейчас ничего не хотелось. У самого выхода я обернулась, будто почувствовав на себе чей-то взгляд. Так оно и оказалось: Вероника в упор смотрела на меня, и не было никаких шансов укрыться - я и не пыталась. Я думала, что она почувствует себя виноватой, а щеки запылают стыдливым румянцем. А Ника, поймав мой взгляд, позволила себе несколько секунд насладиться моим недопониманием, а потом на ее очаровательном личике расплылась злорадная усмешка. У меня с подругой бывали моменты, когда мы понимали друг друга без слов - сказывались долгие годы дружбы. И сейчас я была больше, чем уверена, что я не случайно застала Нику и Серёжу за неприятной мне картиной. Все было подстроено, а улыбка, посланная мне бывшей подругой, говорила о том, что я - самая настоящая неудачница.

Мне стало плохо, будто ударили в живот. Я уже и не помню, как вылетела на улицу, в памяти осталось только чувство тошноты и головная боль. Очень сильно тряслись руки, ноги несли меня по улице в поисках места, где можно сесть, я не могла ни говорить, ни слышать. Мне казалось, что голова отключилась, остались только никому не нужные эмоции: тревога, ужас, опустошенность, грусть, ощущение предательства, где-то в глубине даже животная ненависть. Через какое-то время скитаний я нашла отдаленное место, где люди не заметили бы одинокую девушку. Старая лавка в глубине всеми позабытого двора в далекой от центра части города. При всем желании, я бы не смогла сейчас сказать, как я сюда попала.

Я снова вернулась в свою пугающую серую реальность. Воспоминания в картинках проносились перед глазами одна за другой со скоростью света. По щеке скатилась одинокая слезинка, по проложенной дорожке вслед за первой скатилась и другая - я всего этого не замечала. А когда поняла, что лицо мокрое не от того, что идет дождь, - небо было достаточно чистым сегодня - подумала о том, что я девушка, и мне можно быть слабой.

В незнакомом месте я провела долгое время, пока окончательно не стемнело. Это были те минуты слабости, о которых долго думаешь, но вспоминать их не хотелось бы. Долго плакала, жалела себя, пыталась осознать, что случилось, думала над поступком Ники, над её мотивами. Ни одной разумной мысли не нашлось, я постоянно срывалась на истерики, готова была накинуться на любого прохожего - но, к их собственному счастью, на глаза мне они не попадались. Что же случилось там? Этим вопросом я задаюсь до сих пор. Что могло толкнуть Нику так сделать, зачем она хотела, чтобы я это увидела? Почему сейчас? Почему я? И, закономерный вопрос, за что? И насколько случайно совпадение, что всего этого я не должна была увидеть?

В беспамятстве добрела до дома. Была крайне удивлена, что ели плетущиеся ноги привели меня к нужному месту. Сейчас домой идти совершенно не хотелось, но телефон уже разрывался от маминых звонков, да и перспектива провести ночь на улице меня как-то не радовала.

Мама в гневе - это что-то страшное. Когда закончились первые крики (не из-за того, что иссяк словарный запас, а из-за того, что голос у мамы пропал), она обратила внимание на мои опухшие красные глаза и раскрасневшийся сопливый нос. На вопросы 'что случилось?' вяло отнекивалась и, в конце концов, пообещала рассказать все на следующее утро - я чувствовала, что сейчас из меня ни слова не вытянуть - и мама, как всегда, поняла меня без слов. Заварила крепкого чаю и отправила спать, что я с радостью поспешила выполнить.

Я была рада, что отчим не увидел меня в таком состоянии. Нет, он никогда не был строгим, и по возможности относился ко мне, как к родной дочери. Банально было стыдно. Он всегда учил меня быть сильной и ни давать волю эмоциям. Но я не всегда была согласна с этим - например, сегодня. Мне кажется, если бы я скопила всё это в себе, было бы только хуже.

Долго ворочалась в кровати. Дура. Идиотка. Ведь еще когда маленькая была, я все прекрасно понимала. Я - просто картинка, фон, на котором красивая упаковка будет выгодно смотреться. Я всегда была той, кого можно унизить - но не открыто, а исподтишка. По сравнению со мной Вероника была эдакой героиней - и красавица, и любимица всего универа, просто очаровашка, а рядом вечно ошивалось ходячее недоразумение, которое, как злой рок, преследовало безупречную Нику.

-Ты бы позвонила Нике. Я думала, ты с ней ходила, но теперь мне кажется иначе. В любом случае, она и сюда звонила. Должно быть, волновалась, - мама заглянула ко мне перед сном и шепнула эти слова, когда уже закрывала за собой дверь. Мама вышла, и уже через несколько непростительно долгих секунд мои глаза застилала пелена неконтролируемой злости.

'Я так и знала, что ты не захочешь со мной разговаривать. Все было правильно, Ев: ты построила в своем несуществующем мирке розовые замки, и продолжала жить с надеждой, что однажды неудачницам улыбается удача. Глупая мечтательница - пора было вернуть тебя с небес на землю. И ты будешь считать меня предательницей, в то время как сама пускала слюни по моему Сереже? Тупая идиотка. Как же мне надоело с тобой нянчиться, холить и лелеять твои мечты. Видит Бог, я хотела тебя наставить на путь истинный, но нашей Святоше Краснова подавайте! Буду рада, трусиха, если ты наберешься смелости мне ответить'. Это сообщение я получила в полночь, когда в попытках уснуть, металась по кровати.

Тогда у меня и возникла эта шальная мысль... уехать. А почему бы и нет? Внезапно промелькнула мысль о том, что окажись я за сотни километров отсюда, чувствовала бы себя гораздо легче. И вот, эта мысль имела все более четкие очертания. Я бы не должна была каждый день видеть Сережу с Никой, я бы так не расстраивалась из-за этой парочки, я бы начала жизнь с чистого листа - никакого Сергея, никакой Ники. Может, нашлись бы люди, которые меня поняли. Я бы приезжала на выходные повидаться с родителями, а потом уезжала снова. Этих 'бы' становилось все больше и больше, а на душе становилось легче и легче. Смахнув последние слезинки, я пообещала, что больше не буду реветь, если на то не будет важной причины. Отныне, Сергей Краснов и Вероника Лазарева для меня запрещенная тема. Никаких слез. Все, что не делается - все к лучшему.

А у меня еще все получится. Для меня наступает белая полоса в жизни. Главное, убедить родителей в целесообразности моего отъезда.

* * *

Подул промозглый ветерок. Не требовалось осматриваться по сторонам, чтобы не понять: сегодня здесь собралось достаточно много людей. Кто-то был, возможно, счастлив, другие безумно грустили, а третьи, как я, не знали, как воспринимать сложившуюся ситуацию.

Вокзалы я никогда не любила. Слишком большой отпечаток на душе оставляло место, где люди встречаются и прощаются. Я всегда чувствовала непреодолимое волнение перед поездкой и какую-то грусть, ведь ты расстаешься с привычным тебе, таким родным, городом детства и едешь в будущее, которое было таким далеким, но таким стремительно надвигающимся на одну маленькую меня.

На мамины глаза снова наворачивались слёзы, а я почувствовала себя самой настоящей эгоисткой. Узнав о моем намерении уезжать, мама чуть с ума не сошла. Я рассказала ей все, как оно было. Бездарная влюбленность, которая никогда не привела бы ни к чему хорошему, потеря человека, которого считала близким, а на проверку оказавшимся лживой свиньей. Мы долго просидели с мамой. Она успокаивала меня и говорила, что это было моим первым серьезным ударом, который я приняла самостоятельно - можно сказать, посвящение во взрослую жизнь. Ведь отныне все черные полосы, уготовленные мне судьбой, я буду преодолевать самостоятельно.

Мама все пыталась искать другие выходы из сложившейся ситуации. Первым вариантом было просто перевестись в другой университет. Но, как оказалось, не так-то просто найти в городе учебное заведение с той специальностью, которую выбрала я. Вариант переезда казался уже не таким плохим. Мама рвалась уехать со мной, но здесь во время Дима спохватился - он не мог позволить своей любимой куда-то уезжать. И за это я искренне была ему благодарна. Я успела воспринять этот шаг, как этап, открывающий двери в мое самостоятельное будущее. Рано или поздно это должно было случиться. Может, я еще слишком молода: 19 лет - это не тот срок, когда стоит вырываться из родительской опеки.

Но у меня больше не было вариантов.

Дальше наступил выбор города. И почему-то я остановилась не на столице или каком-нибудь другом крупном городе. Самый обычный населенный пункт, ничем непримечательный, чем-то похожий на город моего детства. Но я подумала, что это не так далеко от родителей, и я смогу иногда их навещать. А еще там жил мой знакомый Алексей - я слышала, что он был обычным банковским работником (если мне не изменяет память, ему было лет 26-27). Мы познакомились по переписке несколько лет назад - неизвестными путями мы случайно оказались друг у друга в списке контактов в социальной сети. И вместо того, чтобы благополучно друг друга забыть, мы разговорились. Наши переписки не были частыми, но иногда, когда хотелось поделиться наболевшим, писали друг другу, выслушивали чужие проблемы и сопереживали. Обычное интернет знакомство - скажут непосвященные. Но нет. Я о нем почти ничего не знала, ровно, как и он обо мне. Наше общение не было близким, а мы, после нескольких лет общения, так и остались на уровне 'знакомые'.

Но, так как у меня не было особого выбора, я попросила Лешу об услуге. У меня не было больших материальных средств снимать в незнакомом городе целую квартиру. Для этой непозволительной роскоши нужно было устраиваться на работу. Я попросила Лешу найти человека, который сдает там комнату. Конечно, Лешка сначала предлагал мне пожить вместе. Но ведь это заранее проигрышный вариант: я не хотела навязываться и быть кому-то обузой, хотя парень и уверял меня в том, что я не буду доставлять ему никаких хлопот. В общем, после долгих и продолжительных уговоров, Алексей нашел мне подходящее место жительства: приемлемая цена, хорошие хозяева, и от универа недалеко. Искренне поблагодарив парня за помощь, я уверила маму в том, что теперь у меня есть какое-никакое жилье, есть университет, куда я без проблем поступлю, а еще есть огромная сила воли, без которой я не пропаду.

И как мама не старалась задержать меня, или оттянуть момент отъезда, день икс все равно наступил. И сейчас мы прощались на вокзале. Поезд уже пыхтел и ждал своих пассажиров, которых домчит до следующего пункта назначения. Я подумала о том, что еще никогда я не чувствовала себя более опустошенной, чем сейчас. Хотелось найти жилетку, чтобы в нее поплакаться. Но сомневаюсь, что найдутся такие кандидаты. Мама продолжала говорить мне о чем-то важном, и почти в конце каждого предложения вставляла: 'Если забудешь - позвонишь мне'. Дима умилялся нашей семейной обстановке, и был особенно рад, когда я, нервная и оттого еще более чувственная, порывисто обняла его. Как-никак он стал одним из тех людей, кто принял меня со всеми тараканами в моей дырявой голове.